Ещё раз взглянув на хрупкое девичье тело, я схватил куртку и поехал к дому Джозефа Драммонда. На удивление, дверь мне открыл сам хозяин — что свидетельствовало о том, что в доме больше никого нет. Мысленно улыбнувшись этому выводу, я направился в гостиную.
— Зачем пришёл? — сходу начал мужчина, одаривая меня внимательным взглядом.
— Я собираюсь участвовать в следующем бою и дойти до финала, — отвечаю, озвучивая свой прежний план.
Он действительно был таков. Узнав, что Джозеф Драммонд объявил о турнире, где победитель получит арену DD и, в придачу, его дочь, я тут же подал заявку на участие. Разумеется, втайне ото всех — особенно от Оливии. Эта девушка боялась, что меня убьют прежде, чем я выиграю. Даже было немного обидно — от её сомнений в моих способностях. Но сегодня план поддался значительной корректировке.
— Хмм... — протянул мужчина, переворачивая чистый стакан. — Я знаю о твоих намерениях. Так зачем ты сообщаешь мне об этом лично?
Я достал из рюкзака бутылку дорогого коньяка и поставил её на стол.
— Хочу заручиться вашей поддержкой.
Джозеф поднял бутылку, всматриваясь в этикетку. И я замечаю, как тот морщится. 'Что это с ним?'
— Hardy Perfection, — мужчина одобрительно кивает, откупоривая бутылку.
Аромат с нотками шоколада и кофе сразу наполняет комнату. Плеснув в два стакана, Джозеф протянул один мне.
— Я не любитель коньяка, — выдохнул я, сжимая стекло в ладони, — но сегодня, пожалуй, составлю компанию.
Жидкость, попав в горло, обожгла, оставляя после себя терпкое тепло и лёгкую горечь. Я сделал вид, что наслаждаюсь вкусом — ведь это была явная проверка, не подмешал ли я чего внутрь. Чёртов параноик. Он наблюдал, не мигая, будто искал в моём лице ответ на вопрос, который не решался задать вслух.
— Тебе нужна Оливия, — наконец произнёс он, ставя стакан на стол.
— Да, — ответил я, глядя на отражение флакона в стеклянной поверхности.
— Интересно, — хмыкнул мужчина, — и чем же эта испорченная девчонка тебе приглянулась? Или ты с ней уже спишь?
— Я не педофил, — цежу в ответ и делаю ещё один глоток, чтобы занять свой рот и руки, которые так и чесались разбить ему лицо.
— Хочешь сказать, что видишь в ней ребёнка? — ехидно уточнил Джозеф, не веря ни единому моему слову.
Я отвёл взгляд в сторону, не желая объяснять, что Оливия — человек, который впервые за долгое время заставил меня чувствовать. Не ярость. Не похоть. А что-то, что я не могу назвать. Что-то, что делает её жизнь важнее моей.
— Ну, насчёт этого можешь не переживать, — продолжил он как ни в чём не бывало. — Через пять часов ей стукнет восемнадцать.
'Восемнадцать? У Оливии завтра день рождения?' От осознания того, что я об этом не знал, стало горько.
— Миллион. Я заплачу миллион долларов за статус победителя на вашей арене.
Как только прозвучала ставка, глаза мужчины заблестели, и я буквально вижу, как он перевязывает свою дочь подарочной красной лентой.
— Маловато будет, — ухмыляется Джозеф. — Моя девочка стоит большего.
В тот же миг раздался щелчок входной двери — глухой, уверенный звук, прозвучавший одновременно с тем, как сжалась моя челюсть. Этот ублюдок называет Оливию своей девочкой и при этом относится к ней как к вещи. Эта мысль — как удар, как вспышка, озаряет моё сознание. И как только мужчина, нахмурившись, идёт проверить, кто пришёл, я подливаю ему в стакан жидкость из пузырька. Видит Бог — я пытался договориться мирно…
Вернувшись, Джозеф сказал, чтобы я заплатил два миллиона — и уже сегодня он лично привезёт свою дочь ко мне домой. Я иронично хмыкнул, но согласился. Выйдя на улицу, под лучами закатного солнца, меня встретил хмурый взгляд Саида. Тот молча стоял и курил. Я подождал минуту, может, две — прежде чем снова начал дышать. Во взгляде мужчины творилось что-то непонятное, и он спешно опустил голову. Несколько долгих и одновременно коротких минут я ждал, что меня разоблачат и убьют. И лишь после его тихой фразы: