— Поспеши. Ей часто снятся кошмары, — я кивнул, и наконец вернулся в машину.
Преодолев расстояние, в квартире меня ждала всё так же спящая девушка — и запах её духов. До самого утра я лежал рядом, прислушиваясь к тихому биению сердца. А дальше — как в сказке. Или просто в банальной мелодраме. На рассвете она просыпается, слегка приподнимает уголки губ, а я нежно целую её в лоб, шепча поздравление.
Дарю браслет — не золотой, без бриллиантов, просто с лунным камнем. Прямиком из Индии, где мне клятвенно обещали, что это украшение будет защищать владельца. А это — именно то, что нужно.
— Оливия, я хочу, чтобы ты всегда была здорова и счастлива, — выдыхаю я.
Она смотрит на меня, всё ещё немного сонная, а я наклоняюсь и целую её в губы — мягко, осторожно, мысленно прося прощения за всё, что ей сегодня придётся от меня услышать. Поцелуй получает ответ — неуверенный, но искренний. Тонкие пальцы скользят к краю футболки, цепляются за ткань, и я замираю, чувствуя, как она делает выбор — без слов.
— Оливия... — вымученно протягиваю я, разрываясь между острым желанием впиться в её губы и глухой болью от осознания, что после того, как она мне доверилась, я — как последний мерзавец — разобью её сердце.
Хватаю за запястья, останавливаю, и в этот момент слышу жалостливый голос:
— Пожалуйста... Я хочу получить ещё один подарок.
А дальше взгляд, полный надежды, сметает все мои принципы и притупляет совесть.
***
Яркая улыбка. Самая яркая улыбка сияет на её лице, пока я готовлю завтрак. Вот он — миг счастья. Звонит телефон. Девушка поднимает трубку и говорит только два слова:
— Да. Поняла.
После чего блокирует экран. Лицо бледнеет, взгляд становится пустым.
— Что такое? — спрашиваю я, откладывая нож в сторону.
— Отец мёртв, — тихо отвечает.
Я быстро вытираю руки и спешу её обнять.
— Как ты себя чувствуешь? — задаю обычный вопрос, при этом холодея внутри.
'А если она будет грустить? Скучать по Джозефу? Всё-таки он — её отец.' Внезапно Оливия встаёт, коротко целует и говорит:
— Всё нормально. Но... давай сходим прогуляемся.
Я выдыхаю с облегчением. Мы выходим на улицу, идём вдоль реки, молча, вслушиваясь в шум воды. Вдалеке одинокие пары сидят на скамейках, где-то смеются дети, а она крепко держит меня за руку. Дойдя до укромного уголка, где почти не видно неба, я решаюсь начать разговор.
— Я завтра уезжаю.
— Что?! — карие глаза расширяются. — Куда? Почему?
— В Нью-Йорк. По семейным делам.
Она хмурится, теребя в пальцах листок, который только что сорвала.
— Надолго?
Я опускаю голову.
— Не знаю... — отвечаю честно.
— Я поеду с тобой, — уверенно произносит девушка.
— Оливия... — я вздыхаю.
— Нет, ты послушай, — перебивает она звонким голосом. — Меня здесь больше ничего не держит. С сегодняшнего дня я совершеннолетняя. Могу получить наследство. Продать его.
— Оливия...
— Я не буду тебе обузой. Меня уже зачислили в Чикагский университет, но я могу забрать документы и подать в Нью-Йорке. Для меня это совсем не сложно...
— Оливия, хватит, — резко бросаю, и она замолкает, испуганно глядя, а я продолжаю: — Я не могу взять тебя с собой.
— Но почему?
'Потому что моя семья связана с наркокартелем. Потому что я знаю, как ты ненавидишь наркотики и всех, кто с ними связан. И знаю, что не выдержу ненависти в твоих глазах, если ты узнаешь, что я добровольно возвращаюсь в этот грязный бизнес.' Всё это проносится в моей голове, но с уст срывается:
— Мы не подходим друг другу.
Девушка медленно качает головой, губы дрожат.
— Ты врёшь, — шепчет она.
Я отвожу взгляд. Потому что она права. Потому что я действительно лгу.