Щёлкнула, выпуская лезвие и медленно подхожу к девушке.
— Прабдха — карма, которая уже проявляется в текущей жизни.
Лезвие касается её уха.
— Оливия!
Детектив порывается подбежать ко мне, но Бен и Рико заламывают ему руки, удерживая на месте. Он трепыхается, пытается вырваться, но увы... Мои подчинённые сильнее его тяги к законному правосудию. Кассиди с ужасом смотрит на мою руку и пытается отодвинуться. Бесполезно...
Визг боли проносится по помещению, смешиваясь с криками детектива Дэвиса:
— Остановись, Оливия! Перестань! Да твою мать, что ты творишь?!
Игнорируя потоки ругани в свой адрес, я прилагаю усилия и, через пару секунд, откидываю в сторону кусок кровоточащей плоти. Неторопливо разворачиваюсь к мужчине, чей взгляд застыл в напряжении, а лицо побледнело, словно безликая белая стена, на которой не осталось ни следа эмоций.
Обхожу девушку и оттягиваю второе ухо. Моё движение словно встряхивает мужчину, возвращая жизнь в его глаза. Он снова взревел:
— Оливия, хватит... Хватит! Отпусти её! Накажут... её накажут, слышишь?! Я обещаю!
Подтверждая его слова, Кассиди издаёт приглушённое мычание и отчаянно кивает, словно хватаясь за единственную надежду. Вот только надежда — жестокое чувство, которое заставляет верить в спасение, даже когда реальность сжимает горло, оставляя лишь иллюзию света впереди.
Второй кусок плоти полетел в сторону первого. Снова болезненный визг пронесся эхом по углам.
— И ещё в буддизме есть ключевой принцип — баланс, — я снова заговорила, опуская лезвие к жилке, где пульсировала сонная артерия девушки. — Поиск золотой середины, равновесие между мудростью и верой, усилием и расслаблением. Будда сравнивал баланс с игрой на лютне: если струны натянуты слишком сильно — звук резкий, если слишком слабо — он теряет чистоту. Настроенная середина даёт гармонию. Для меня же соблюдение баланса — важнейшая часть жизни. Если я отнимаю одну жизнь, значит должна спасти другую.
Резким движением руки я делаю надрез, и кровь начинает выходить рывками, синхронно с биением сердца. Через секунду ярко-красная жидкость под высоким давлением бьёт фонтаном, разбрызгиваясь вокруг. Я отступаю, не желая испачкаться ещё больше.
Глаза Кассиди закатываются, её тело вздрагивает, и через минуту она затихает.
— Отпустите, — невозмутимо машу рукой своим подчинённым.
Детектив без сил опускается на землю, неотрывно глядя на мёртвую девушку.
— Почему? — тихо бормочет он, поднимая на меня потерянный взгляд. — Почему ты её убила?
— Non omnis femina mater est, — произношу спокойно, приседая рядом с ним на корточки. — В переводе с латинского: "Не каждая женщина — мать." Кто-то дарит жизнь, а кто-то не видит в ней ценности. Кассиди Лоуренс относилась ко вторым.
Мужчина сжимает челюсть.
— Ты тоже, — процедил он.
— М?
— Ты тоже не ценишь жизнь.
— Хмм... В твоих словах есть доля правды. Я не ценю жизнь тех, кто убивает ради удовольствия или из-за денег. Но ценю тех, кто так не делает.
— Ты психопатка, считающая себя лучше всех остальных! — выплюнул детектив, презирая меня взглядом.
Спокойно пожимаю плечами.
— У меня есть справка, что я вполне вменяема и могу находиться в социуме, — возражаю без эмоций.
— Сумасшедшая!
Я вздыхаю.
— Что-то не клеится у нас разговор...
Мужчина резко подрывается, делая крайне глупый поступок — тянется к пистолету в кобуре. Одно мгновение — и он уже скручен, прижат к полу Рико.
— Шон... — выпрямляясь, — О чём ты сейчас думаешь? Что я больная? Меня нужно посадить?! Или просто отдать долг и больше не связываться? М? Давай по-честному. Благодаря мне твоя раскрываемость дел выросла, и тебе нравится похвала от начальства, премии, которые он тебе выписывает. На эти деньги вы с сестрой спокойно живёте. Ты никого не убиваешь, но, наверное, чувствуешь себя отвратительно, осознавая, что потакаешь такому злу, как я. Но вот незадача: Тот, кто позволяет злу существовать, сам становится его частью. И ты, мой дорогой детектив, вляпался во всё это по уши. И даже если попытаешься сделать всё по закону, то сам от него и пострадаешь. И если тебе плевать на себя, подумай о сестре. Ведь наркобароны по-прежнему жаждут её крови, и только я их сдерживаю.