А дальше он говорит: «Смотри в камеру». Но Оливия не подчиняется, и тот бьёт её по лицу. Голова дёргается, а я вздрагиваю, словно это меня ударили. По крайней мере сейчас я бы очень хотел, чтобы всю боль почувствовал я, а не она. Мужчина повторяет приказ, но желанной реакции не получает, поэтому снова бьёт, разбивая губу. Я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки белеют. Он говорит: «Хочешь показать, что ты сильная?»
И бьёт. Снова. И снова. И снова. Мужчина хватает её за подбородок и поворачивает к камере.
— Смотри! Как тебе? — спрашивает он, глядя в объектив.
А я не могу смотреть — у меня пелена перед глазами.
— Это только начало... — добавляет этот ублюдок, и моя пелена становится ярко-красной от желания убить его.
Оливия спрашивает:
— Кто смотрит?
А я — здесь. Я — тот, кто смотрит. И я не то что не могу ничего сделать — но ещё и вижу это видео только сейчас, а не тогда, когда она страдала. Мужчина смеётся — громко, жестоко — и говорит снова в камеру: "Она даже не думает о тебе!". Так это из-за меня?
В горле пересохло, и рука невольно потянулась к горлу. Я не слышу больше ничего — только гул в ушах.
Он берёт ножницы и режет ткань блузки. Я вижу светлую кожу, её дрожь, её страх. Оливия снова что-то говорит, и он снова её бьёт — в живот. А потом хватает за шею и душит. Я вскрикиваю. В комнате никого. Но я кричу. Громко. Глухо. Как будто этим криком способен ей помочь. И тут раздаётся звук сирены. Мужчина отпускает шею Оливии — и она дышит. Боже мой… она ещё дышит. Затем встаёт и, шатаясь, подходит к камере.
Но этом видео закончилось. Я хватаюсь за край стола, но пальцы дрожат, и всё тело будто не моё. Грудь сдавлена, дыхание — рваное, а в голове — только её разбитое, опухшее лицо. Я чувствую, как ярость поднимается из живота, как волна, как пожар.
Я хочу найти этого ублюдка. Хочу разорвать его. Хочу, чтобы он знал, что за каждую секунду её боли придётся платить. Набираю номер информатора. Голос дрожит, но я говорю чётко:
— Где она? Где сейчас Оливия?
— Мы не можем её найти.
— Что? — переспрашиваю я, ощущая удушье от нахлынувшей паники.
— Она пропала. В Чикаго её нет.
Дальше я не слушаю. Открываю сайт, покупаю билет на ближайший рейс, бегу в спальню, собираю вещи. Плевать на всё. Я лечу в Чикаго. Три часа в пути — и перед глазами стоит её дом. Он просто стоит. Я, не двигаясь, сижу в машине, борясь с запоздалым чувством вины. Что я ей скажу, когда увижу? Позволит ли она себя обнять? Ответ на эти вопросы я получил через сорок минут. Она побежала — и всё внутри замерло. Я не верил, что это происходит… Но я снова вдыхал её духи, вперемешку с запахом кожи.
— Оливия… боже, как я скучал… — наконец произнёс я вслух то, что мечтал сказать ей уже очень, очень давно.
Глава 31. Вкус дежавю
**Оливия**
Прошёл месяц.
Я боялась, что после того неловкого момента в душе Райн отстранится. Что появится холод, недосказанность, дистанция. Но, к моему удивлению, всё четыре недели прошли… идеально. Да, пожалуй, это слово подходит. Совместные завтраки, спонтанные пикники, ужины при свечах и, конечно, жаркие ночи, в которых не было ни упрёков, ни тени прошлого. Этот замечательный мужчина ни разу не напомнил мне о случившемся. И я, к счастью, больше не называла его Итаном.
В моей жизни наступила белая полоса. По крайней мере, я в это поверила… А потом пришло утро понедельника, которое началось не с поцелуя с привкусом кофе от любимого, а с внеплановой проверки налоговой.
На часах — восемь ноль пять. Два незнакомца сидят в моём кабинете, перебирая бумаги с холодной методичностью. Джеймс нервничает. Я злюсь. Раздражение достигло такого уровня, что начала болеть голова. Встав с диванчика, я хотела выйти из кабинета и сходить в уборную, но дверь неожиданно распахнулась прямо перед носом, впуская ещё двоих незнакомцев в форме. На форме было написано: ФБР.
— Оливия Смит? — уточнил один из мужчин.
— Да, — обречённо подтвердила я, понимая, что их появление не сулит ничего хорошего.
— В соответствии с разделом 26 U.S. Code § 7201 мы совместно с налоговой службой проводим финансовое расследование в отношении вашей компании. Основание — подозрение на налоговое мошенничество.