— Налоговое мошенничество — это общее название для целого спектра нарушений, — спокойно сказала я. — О каком конкретно идёт речь?
Мужчина достал из папки лист с печатью.
— Сокрытие доходов. Фиктивные расходы. Ложные отчёты. Несоответствие между банковскими транзакциями и налоговой документацией. Всё это подпадает под уголовную статью. Мы получили анонимное сообщение, подкреплённое внутренними документами.
"Внутренними документами, значит..." — повторила я мысленно, глядя на лист, на значок ФБР, на лица, которые ничего не выражали. И поняла: это не просто проверка. Это охота. На меня. Их натравили, используя крысу.
— И кто же является вашим осведомителем? — я приподняла бровь.
— По закону, — спокойно ответил агент, — мы имеем право не раскрывать личность информатора. Согласно разделу 6103 Налогового кодекса США, сведения, полученные от осведомителя, защищены конфиденциальностью.
Он говорил ровно, без нажима.
— Но мы можем сказать одно, — добавил второй. — Этот человек имел доступ к вашим внутренним отчётам, контрактам и банковским выпискам. И он предоставил достаточно, чтобы мы пришли не с вопросами, а с ордером.
Я почувствовала, как холод растекается по спине. Кто-то из своих... Справившись с эмоциями, я растянула губы в подобие улыбки.
— Понятно. Мой помощник предоставит вам доступ ко всем запрошенным документам.
Сказав это, я сделала шаг к двери, но агент преградил путь:
— Пожалуйста, оставайтесь в кабинете, пока мы не закончим с проверкой.
Я криво усмехнулась:
— Скажу вам на вашем же языке. Согласно Четвёртой поправке к Конституции США, я не обязана сидеть в кабинете без ордера на задержание — это во-первых. А во-вторых, препятствие посещению уборной может быть расценено как нарушение моих базовых прав и основание для иска по Section 1983 of Title 42 U.S. Code. Так что — живо отошли от двери.
Последнюю фразу я процедила сквозь зубы. Мужчины переглянулись и отступили. Оказавшись в коридоре, я первым делом связалась с адвокатом. После краткого описания ситуации он сказал, что скоро будет. В висках снова запульсировало. Я всё-таки пошла в туалет, но легче не стало — только голова закружилась. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я вышла и увидела Джеймса, ожидавшего меня у двери. В его глазах... нет. Я не хочу об этом думать.
— Извините, мисс Смит, — пробормотал он едва слышно.
— За что? — уточнила я и тут же прикусила язык.
Сердце сжалось, будто предчувствие уже знало, что он скажет.
— Это я передал документы.
— Зачем? — я шагнула ближе, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. ― И кому?
— Эмили. Пока вы были в отъезде, ей приказали достать эти документы.
— И ты просто отдал? — голос слегка дрогнул. ― Даже не посоветовавшись со мной?
— Саид запретил мне связываться с вами. И запретил отдавать документы, — выдохнул помощник, будто надеясь, что это оправдание его спасёт.
— Тогда почему ты их отдал?! — взорвалась я.
Мужчина опустил глаза. Плечи ссутулились, пальцы сжались в кулаки.
— Они похитили мою племянницу. Угрожали её жизни.
— И как она сейчас? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал сдержанно, почти спокойно.
Но внутри всё кипело: смятение, злость, тревога — всё перемешалось в глухую, тяжёлую бурю. Джеймс медленно поднял голову.
— К счастью, детектив Дэвис её спас. Но... — он сглотнул, — это произошло уже после того, как я передал документы.
Мужчина стоял передо мной, с виноватым взглядом, а я — металась между яростью и жалостью. Хотелось кричать. Хотелось обнять. Хотелось простить. Положив руку на лоб, я провела ладонью по волосам. Медленно пропустила пряди сквозь пальцы... и на следующем вдохе мой кулак врезался в его челюсть с такой силой, что тот отшатнулся. На нижней губе появилась тонкая, яркая капля крови. Он замер от удивления, а потом сделал шаг ко мне. Медленно, намеренно. В его взгляде не было злости. Только ожидание второго заслуженного удара.