Но сегодня, сейчас, я была такой злой, и мне было так хреново, что в придачу была не прочь огреть его чем-нибудь тяжёлым. Мужчина осуждающе покачал головой. И это бесило ещё больше. Поднявшись на ноги, я выскочила на улицу и принялась искать пропавший кусочек цивилизации. Искала его так тщательно — в кустах, за деревьями — словно он был мне жизненно необходим. Вздохнув от абсурдности этого чувства, я решила успокоиться и вернуться в дом.
Но тут я услышала короткий, характерный звук — удар чего-то тяжёлого о землю. Сердце сжалось от подозрений, и я, забыв и о пульте, и о злости, подняла ближайший камень. Добравшись быстрым шагом до участка забора, скрытого от парадного входа, я заметила фигуру мужчины, который стоял, неторопливо отряхивая ладони.
Нужно ли говорить, что, сжав покрепче своё потенциальное орудие убийства, я уже мысленно прикинула, как удобно было бы закопать труп под ирисами. Почему именно там? Причина проста: в прошлом году они плохо цвели — может, человеческое удобрение поможет бедняжкам распустить шикарные бутоны. Кровожадные мысли испарились, как только я узнала в непрошеном госте Райана.
— Оливия… ― заметив меня, он быстро подбежал, ― чёрт возьми, почему ты не берёшь трубку?
Услышав упрёк в его голосе, я мгновенно поджала губы.
— Разве ты должен был сегодня уехать?
"Ну же, давай", — взмолилась я мысленно. 'Скажи, что передумал. Что тебе важнее наши отношения, а не это дело.'
— У меня вечерний рейс, — отвечает мужчина, разбивая в пух и прах моё только что вернувшееся спокойствие.
Я молча смотрела на него. Внутри всё снова закрутилось: обида, разочарование, злость. И, как всегда — надежда, которая никак не хотела умирать.
— Я хотел заехать, — продолжил он, — потому что не мог найти себе места после нашего вчерашнего разговора. И всё-таки объясниться.
"Объясниться?" — мысленно повторила я за ним, не имея ни единой крохи желания слушать эту информацию. Потому что уже мысленно закопала его труп под ирисами.
— Хорошей дороги, — сухо бросила я и только развернулась, как он схватил меня за руку.
— Я не понимаю, почему ты так остро отреагировала, но можешь просто выслушать меня?! — на последних словах мужчина повысил голос.
Он был зол. Скулы напряглись, взгляд стал резким, как лезвие, и в нём больше не было привычного зелёного омута — только раздражение, накопленное, сдерживаемое.
— Меня не будет месяц, может два. Это очень важное для меня дело, — голос Райана стал твёрдым, с металлическим оттенком.
Кажется, я его разозлила. Возможно, это впервые, когда я вижу его таким. Без маски, без привычной сдержанности. Сейчас он не играет в мягкость, которой раньше так ловко гасил мои вспышки. Он просто стоит, злой, уставший — и я не знаю, что с этим делать. Месяц. Может, два. Столько мне придётся его ждать? Конечно, это ничто по сравнению с семью годами ожидания Итана, но… почему я снова должна это делать?
— Скажи хоть что-то, — добавил он тише. — Я не хочу уезжать с ощущением, что ты меня ненавидишь.
— Ненависть — это интенсивное, разрушительное чувство. Настоящее отторжение, — произнесла я, глядя куда-то мимо него.
Мужчина замер, явно ожидая другого ответа, но я продолжила:
— Я не ненавижу тебя. Можешь выдохнуть.
И он, словно по команде, вздохнул с облегчением. Даже рука, сжимавшая моё запястье, ослабла — уже не держала, а просто касалась.
— Моя Леди… — Райн потянулся ко мне, то ли чтобы обнять, то ли поцеловать, но я остановила его поднятой ладонью.
— Что за дело у тебя?
— Эм… это… — замялся он, отводя взгляд.
— Просто расскажи, ― спокойно выдыхаю, ― куда конкретно едешь, с какой целью, что будешь делать. Кого убивать?
А в ответ тишина. Мы стоим посреди сада в разгар весны, и я снова чувствую это гадкое, липкое чувство. Чувство, что меня водят за нос.
— Спасибо, — продолжила я и даже улыбнулась. — Этого достаточно.
Он хотел что-то сказать, но я уже освободила руку. Медленно, без резкости.
— Ах, и ещё, — бросила я, уже обернувшись: — я действительно не испытываю ненависти. Только немного жалею, что ирисы в этом году не зацветут.
Глава 32. Щелчок