— Если ты, — я повысила голос, — ещё раз предашь меня, я закопаю твой труп. Вместе с лакрицей.
— Лак... что? — он запнулся, явно сбитый с толку. ― А почему с ней?
— Потому что я хочу лакрицу, — ответила я со всей серьёзностью, поднимаясь с кресла.
Оставив за закрытой дверью удивлённого помощника, я направилась в ближайший магазин. "Ох уж эта беременность… раньше я бы ни за что не засунула в рот эту гадость", — подумала я, откусывая очередной кусок сладкой вязкой массы. На светофоре загорелся зелёный. Глотнув пережёванное, я уже собиралась сделать шаг, как меня легко остановили за руку.
— Эй! — возмущённо восклицаю, оборачиваясь. — Какого?..
— Мисс Смит, — с широкой улыбкой начал Хан, — пожалуйста, сядьте в машину. Я отвезу вас куда скажете.
— Дай угадаю… ― произношу я, прищурившись. ― Саид звонил?
Тот кивнул.
— Приказ не позволять вам ходить в одиночку — да и вообще ходить — прозвучал ещё в пять утра.
— Бедняжка, — сочувственно протянула я, пока мы шли к машине. — Он тебя разбудил?
— Нет, — ответил водитель, открывая для меня дверцу. — Меня разбудила жена. После того как её разбудил мой телефон.
— Ты женат?! — удивилась я, а потом хлопнула себя по лбу. — А ну да… Клара. Её зовут Клара. Точно.
Хан хмыкнул, повернул ключ, заводя двигатель, и бросил взгляд в зеркало заднего вида — наблюдал, как я откусывала тягучее лакомство.
— Вам же раньше не нравилась лакрица. Неужели беременность так сильно меняет вкусы?..
— Угу, — кивнула я. — Сплошные неудобства. Вчера выкинула лазанью в мусорку, а через полчаса снова захотела её. В итоге Бену пришлось приехать ко мне среди ночи и готовить.
Мужчина рассмеялся.
— Так вот почему он сегодня был такой сонный.
Я тоже улыбнулась. Но после его следующей фразы — "Таким обычно муж должен заниматься… ну, выполнять прихоти беременной жены" — моя улыбка исчезла. Хорошее настроение просто растворилось под тяжестью внезапной нахлынувшей тоски.
— Отвези меня домой, — скомандовала я, отворачиваясь к окну.
Заметив перемену в моем выражении лица, Хан решил вежливо замолчать. В машине повисла та самая тишина, в которой мысли становятся громче. Одна за другой они усиливали грусть, как капли, стучащие по стеклу. Я думала о Райане. От него уже месяц не было ни вестей, ни звонков, ни сообщений. Когда я узнала о беременности, несколько дней не решалась ему сообщить. А потом — набрала. Гудки. Абонент недоступен. Снова. И снова. И снова. "Мои малыши… кажется, я обидела вашего папу так сильно, что он начал меня игнорировать", — мысленно выдохнула я, поглаживая живот.
— Мисс Смит, мы приехали, — объявил водитель.
Поблагодарив, я направилась к двери дома, невольно бросив взгляд в сторону сада. Именно туда, где состоялся наш последний разговор. Там, где он злился на мою реакцию. Там, где я злилась на его секреты. Как много между нами осталось недосказанного. И так же много — гордости.
Но если быть честной, иногда мне кажется, что всё было ошибкой. Не мы. А то, как мы пытались быть вместе. Мы оба хотели любви, но каждый — по-своему. Как будто говорили на разных языках, надеясь, что жесты и взгляды всё переведут. Я вздохнула, зашла внутрь и сразу поднялась на второй этаж. В спальне было душновато, и открытие окна казалось делом первостепенной важности.
Когда ветер начал колыхать шторы, я наконец сняла верхнюю одежду и легла на кровать. Ткань простыней была прохладной, но мысли — горячими. Если бы мы тогда просто замолчали… просто обнялись… может, всё пошло бы иначе. Ужасно хотелось спать. Глаза начали медленно закрываться, увлекая меня в мир снов — туда, где всё можно переиграть, но ничего нельзя изменить.
Снова сад. То самое утро. Райн стоит у забора, руки в карманах, взгляд опущен. Он не двигается. Я хочу подойти, но ноги будто вросли в землю. Затем — голос. Тихий, почти шепот:
— Оливия...
Я вздрогнула.
— Да, — неуверенно отвечаю.
Пауза. И снова:
— Оливия...
— Да, Райн, я здесь, — говорю уже громче, с надеждой, с дрожью.