Я задерживаю дыхание, палец ложится на спусковой крючок. Выстрел. Пуля срывается с глушащим хлопком. Второй выстрел. Третий. Чёрт! Мимо!
— Там! — слышу крик.
Я разворачиваюсь и снова бегу. По пути ругаюсь на себя, что не взяла телефон. Ругаюсь, что не послушала Саида и не купила удлинённый магазин для своего Glock 26. Ведь теперь у меня осталось всего три. Три чёртовы пули. Слишком мало, чтобы остановить всех, кто идёт за мной.
Снова — гром. Глубокий, вибрирующий, словно рёв далёкого, разъярённого зверя.
Первые холодные капли дождя касаются кожи. Лес наполняется запахом мокрой земли. Выжидаю момент. Шаги приближаются. Жму на курок. Выстрел. Крик. Кажется, попала в ногу. Стреляю ещё раз ― но тот успевает уйти в сторону. Теперь второй… Где второй?! Где?! Молния на секунду освещает местность.
Моё сердце пропускает удар, когда я вижу направленное на меня дуло пистолета. Выстрел. Острая, жгучая боль пронзает плечо, как раскалённый нож, разрывая ткани. Пальцы ослабляют хватку. Пистолет с глухим звуком падает на мокрую траву. Силуэт в чёрном видит, что я ранена, и ухмыляется как хищник, загнавший добычу в угол. Нет. Нет. Нет… Я не могу драться. Не в таком состоянии. Плечо горит, каждая пульсация отдаётся в сознании, затуманивая мысли. Остаётся только… Бежать!
Дождь усиливается. Молния вспыхивает, освещая впереди что-то… Дорога? Нет. Обрыв. Резко торможу. Так что? Конец? Я всегда знала, что моя жизнь не будет долгой. Слишком много недоброжелателей. Слишком много решений, за которые рано или поздно придётся платить. Но даже сейчас, стоя на краю, чувствуя холод под босыми ногами, я не собираюсь менять свои принципы.
Если это всё-таки конец, то он будет на моих условиях. Разворачиваясь, я приготовилась к последнему сражению. Я не сдамся. Если нужно — зубами вгрызусь в их шеи. Но внезапная тупая, нарастающая боль в животе заставляет меня замереть. Слёзы навернулись на глаза.
— Мои малыши… — прошептала я, сжимая губы.
Нет. Я не могу. Сглатываю ком в горле, всхлипываю, с трудом переводя дыхание. Я безумно хочу подержать их на руках. Хочу петь им колыбельную. Хочу учить их первым словам. Хочу, чтобы они улыбались, хватая меня за пальцы своими крошечными ладошками. Хочу, чтобы они жили...
Быстро сажусь на самый край и, оттолкнувшись, начинаю осторожно спускаться. Склон крутой, влажная почва скользит под босыми ногами. Я впиваюсь ногтями в рыхлую землю, цепляясь за каждую неровность, лишь бы не сорваться.
— Она там, внизу! — слышится голос сверху.
Я сжимаю зубы, ускоряясь, и… пальцы, теряя силу, разжимаются. Падаю. Инстинктивно прижимаю руки к животу. Удар. Воздух выбивается из лёгких, мир на секунду затухает в глухом звоне. Я лежу, тяжело дыша, чувствуя, как дождь хлещет по лицу. Поворачиваю голову и вижу впереди густые заросли. Поднимаюсь, с трудом сдерживая стон от боли.
Опираюсь на ближайшее дерево, несколько раз глубоко вдыхаю. Но один из вдохов застревает внутри, когда позади кто-то прыгает. Страх мгновенно цепляется за мои ноги, словно невидимые руки, удерживая, не давая сделать шаг вперёд. Дёргаю раненым плечом, чтобы стряхнуть оцепенение. И снова… Снова бегу.
Выстрел. Громкий, смертельно-опасный хлопок прорезает паузу между раскатами грома. Упираясь в шероховатую кору дерева, пытаюсь нащупать дрожащими пальцами выходное отверстие. Если пуля застряла в суставе — мне конец. Год без возможности двигать рукой. Да ещё и правая... Чёрт!
Вспышка молнии озаряет лес, а за ней — яростный удар грома, заставляющий меня вздрогнуть и прижаться сильнее к стволу. Но пугает не разгул стихии. Они приближаются. Двое убийц, элитные ищейки, способные различить капли крови даже сквозь хлестающий дождь. Моей крови.
Выстрел. Мгновенно бросаюсь в бегство, босыми ногами рассекая мокрую траву, спотыкаясь, но не останавливаясь. Адреналин перекрывает боль, а дыхание рвётся наружу обрывками. Я хочу выжить. Выжить и отомстить. Заставить предателя пожалеть о своём выборе.
Сквозь рев дождя я слышу шаги. Близко. Слишком близко. Ветки цепляются за кожу, царапают лицо. Ноги скользят по грязи, но я ловлю равновесие, отказываясь уступить слабости. Позади раздаётся короткий окрик. Они видят меня. Чувствуют. Гонят, как раненого зверя.