Сквозь свист ветра — глухой хлопок. Кора дерева рядом со мной разлетается в щепки. Я рефлекторно падаю, перекатываюсь, укрываюсь в тени густой листвы. Вода стекает по лицу, смешиваясь с кровью.
Я должна встать. Острая боль вспыхивает не только в плече, но и в голове. Взгляд теряет фокус, окружающий мир расплывается, угрожая погрузить меня в темноту. Дождь бьёт по земле тяжелыми ударами, заливая глаза, а гулкий ритм сливается с бешеным стуком сердца. Я слышу его так же отчётливо, как шаги позади — быстрые, уверенные, неизбежные. Неужели сегодня история Оливии Смит закончится?
Скрепя зубами, я всё же опираюсь на локоть здоровой руки. Грудная клетка стягивается, не давая полноценно вдохнуть. Я заставляю себя двигаться, несмотря на протесты собственного тела, несмотря на каждую вспышку боли, дробящую сознание. И тогда — два чётких выстрела.
Слух натренирован. Я узнаю этот звук. Глушитель. Но мои преследователи его не использовали. Так кто тогда?.. Заметив силуэт, я замираю. Но напряжение спадает, когда до моего слуха доносится знакомое:
— Леди, вам помочь?..
Глава 34. Два сердца
Сознание возвращалось будто сквозь вату, неспешно, рывками. Сначала — звук. Шорох листвы. Хруст веток под ногами. Потом — движение. Мягкое, ритмичное, как качание лодки. Я чувствую, что меня несут на руках. Голова опирается на чью-то грудь, и в нос ударяет слабый запах табака.
— Ты опоздал, — хриплю, не открывая глаз.
— Прости, пробки. Обещаю позже загладить вину, — в его голосе звучит напряжённая сосредоточенность.
— Райн... — слабо тяну, — мне нужно тебе кое-что сказать...
— Скажешь. Обязательно скажешь. Но позже.
Я киваю, и через пару метров мужчина на секунду теряет равновесия. Резкий рывок — и жгучая боль простреливает моё плечо.
— Ммм!.. — болезненно стону я, стиснув зубы.
— Прости. Потерпи ещё десять минут, — его просьба звучит твёрдо, но с трудно скрываемым беспокойством.
Интересно, как он отреагирует на новость о моей беременности? Хотя, судя по ноющей боли внизу живота, я рискую потерять саму тему для разговора.
— Хорошо… — выдыхаю я, пытаясь удержать уплывающее сознание.
Райн ускоряется, и от каждого шага боль становится всё острее и пульсирующей.
— У тебя кровотечение! — восклицает он, резко останавливаясь.
Хочу ответить, что меня подстрелили, но хват меняется, я поднимаюсь выше, и мужчина, ругаясь себе под нос, срывается на бег.
— Райн… ты же говорил, что у киллера всегда должны быть свободные руки…
— Оливия, — рыкнул он, крепче прижимая меня к себе, — вот сейчас лучше заткнись. Меня два месяца не было, а ты умудрилась залезть в пасть льва.
Я хочу возразить, но сил нет. Да и прав он. Поэтому просто закрываю глаза, позволяя ему нести моё раненое тело. Дождь продолжает хлестать, смешиваясь с кровью, стекая по моей коже ледяными каплями.
— Не смей закрывать глаза, — снова звучит голос уже в приказном тоне.
— Ты так говоришь, будто я собираюсь умереть… — шепчу, слабо улыбаясь.
— Не собираешься, — отрезает он. — Я не позволю.
Сердце отстукивает бешеный ритм под моим ухом. Я открываю глаза на секунду рассматривая его мокрое, сердитое лицо.
— Слышишь?! — на этот раз меня встряхивают, и я изо всех сил сдерживаю стон боли, просто киваю.
— Умничка, — добавляет он, уже тише.
— Райн… — я хочу сказать ему.
Хочу сказать, что он будет отцом. Но слова застревают в горле. Боль внизу живота становится сильнее, и страх накатывает волной. Я сжимаю пальцы на его рубашке и выдыхаю:
— Быстрее…
А дальше — всё как в тумане. Звук открывающейся дверцы. Меня осторожно укладывают на заднее сиденье. Рёв двигателя. Резкий старт. Сквозь усталость я улавливаю вибрацию — машина несётся, рассекая дождь и мокрый асфальт. Мужчина сидит впереди. Я слышу его приглушённые ругательства, слышу, как он сжимает руль так, что скрипят суставы. Моргаю, пытаясь сфокусироваться, но мир расплывается, ускользает.
— Райн… — мой голос слабый, едва слышный.