— Я здесь, — доносится мгновенный ответ.
Темнота стремительно накатывает, поглощая меня, пока в голове бьются мысли: только бы успеть... только бы...
***
Белый свет настолько яркий, что пробивается сквозь закрытые веки. Я морщусь, пытаясь их открыть. Воздух пахнет стерильностью и чем-то ещё... чем-то кофейным. Перед глазами появляется силуэт капельницы, добавляется шум вентиляции — всё это складывается в одно: больница. Лёгкое движение тут же отзывается вспышкой боли — в плече, в голове, в руках. Кажется, болит всё тело. На стуле рядом кто-то спит, склонившись вперёд. Тёмные волосы. Рубашка. Я моргаю, хочу позвать, но тут образы заполняют разум. Авария. Лес. Выстрел. Обрыв. Боль. Много боли. И голос: "Леди, вам помочь?.." Это был… это…
— Оливия, — снова раздаётся тот же голос.
Голос Райана. Я открываю рот, чтобы сказать, что рада его видеть, что… и тут резко вспоминаю о той новости, и руки сами потянулись к животу.
— Мне... там... — хриплю пересохшим горлом.
— Всё в порядке, — быстро говорит мужчина, накрывая мою руку своей. — Ты потеряла много крови, но врач сказал… сказал, что ребёнок в порядке.
Я не могу сдержать дрожь.
— Правда?..
Он кивает и сжимает мои пальцы.
— Правда.
И только тогда я позволяю себе выдохнуть с облегчением.
— Точнее, — продолжает он, — оба ребёнка в порядке, оба мальчика.
— Что? — прошептала я слабым голосом. — Мальчики?
Райн кивает.
— Да. А ты не знала?
— Не успела… УЗИ было назначено на следующую неделю.
— Понятно, — хмыкает он, — тогда можешь обрадовать будущего отца тем, что у него будут два сына.
Интонация слов была ровной, но в глазах — эмоция, которую я никогда раньше не видела. Равнодушие. Отстранённость. Сейчас в моём сердце зияет дыра — от потери близкого человека. Дыра, которую я сама оставила, вырвав из себя глубокие чувства к нему.
А теперь ещё и мужчина, о котором я бредила последние два месяца, просто... просто...
Внутри болезненно сжалось от возникшей дистанции между нами.
Почему он так себя ведёт? Он не хочет детей? Не хочет?.. Эмоции захлёстывали — грусть, обида — так сильно, что слёзы подступали к глазам, несмотря на все попытки удержать их. Но затем они резко сменились на горечь от понимания, что это я хотела детей, это я из-за своего эгоистичного желания врала о том, что пью противозачаточные. Так имею ли я право навешивать на мужчину, который сейчас отвёл взгляд и молча поправляет моё одеяло, такое бремя?
— Райн… — произношу я, привлекая его внимание.
Он тут же поднимает голову.
— Что? Хочешь пить? Сейчас принесу.
— Нет, — останавливаю его, схватив за пальцы.
Вопросительный взгляд мужчины почему-то будит во мне следующую эмоцию — а именно злость.
— Я собираюсь последовать твоему совету, — бормочу с затаённым разочарованием.
— Какому совету?
— Обрадовать отца… — я сглатываю, облизнув пересохшие губы, и тихо добавляю: — Поздравляю, через шесть месяцев ты станешь отцом двух сыновей.
— Чёрт… — тихо вырывается у него.
— Чёрт?! — переспрашиваю, приподнимая бровь.
Какое это "чёрт" — шокированное, испуганное или злое? Пока я пристально вглядываюсь в знакомые черты его лица, мою руку вдруг сильно сжимают… и целуют.
— Я стану отцом? — хрипло шепчет Райн, с настойчивым, давящим взглядом.
— Да… — тихо отвечаю я.
— У меня будет два сына?
— Да…
— Я стану отцом?!
— Да, Райн…
— А ты — матерью?!
— Да, — осторожно говорю, надеясь, что вопросы не пойдут снова по кругу.
На миг он замирает, а потом неожиданно широко улыбается.
— Спасибо… — шепчет, продолжая целовать мою руку. — Спасибо, Оливия.
Я моргаю, пытаясь удержать эти гадкие слёзы, что снова подступают к глазам.
— Если ты так рад… — всхлипываю, — то почему сначала так плохо отреагировал? Точнее, не плохо, а просто отвратительно!..