— И ты?.. — подталкиваю к продолжению.
— И я, конечно, купил ещё один. Но тут на горизонте появилась полиция — стали заваливать вопросами о… убитой собаке.
— Ты убил собаку?! — восклицаю, от неожиданности чуть дёргая рукой, но он не отпускает — наоборот, крепче обхватывает пальцами, начинает мягко похлопывать.
— Немного… совсем чуть-чуть. Она не мучалась, не переживай. Так вот, из-за очень хорошей защиты Майкла, моего телефона, я не мог восстановить мессенджер. А сам "друг" был вне зоны доступа. Тогда я решил пробраться в участок, чтобы забрать свой старый телефон. А там — твоё голосовое…
— Ты его прослушал? — жалобно уточняю.
— Да, — кивает он, улыбаясь. — И сразу полетел обратно в Чикаго.
— Но как ты нашёл меня раньше Саида?
— Всё просто. Я сломал пару дорогих фигурок Minecraft у Майкла — за то, что тот решил погулять в клубе и не отвечать на мои звонки. И он тут же пробил, где находится твой телефон.
— И ты меня спас, — констатирую я, чувствуя, как сердце сжимается от нежности.
— Конечно, — улыбается он в ответ. — Но ты меня очень напугала. Я думал, прилечу как герой, спасу принцессу… а в итоге чуть не сдох от страха, пока нёс тебя к машине — всю в крови, без сознания.
Он опускает взгляд, и я вижу, как по лицу пробегает судорожная тень воспоминания.
— Чёрт, Оливия… прости. Мне не стоило уезжать. Не нужно было оставлять тебя.
Он поднимает глаза, и в них — не бравада, не привычная ирония, а настоящая, голая вина.
— Ты сможешь меня простить?
И на этом моменте, под натиском его зелёных глаз, стена… Стена, которую я так долго укрепляла, начинает трескаться. Сначала по краям, потом глубже — и вот она уже рушится, оставляя меня без защиты.
— Я люблю тебя, Райн… — вырывается из меня, почти шёпотом.
Мужчина замирает, а потом резко подаётся вперёд, глаза вспыхивают.
— Повтори это ещё раз!.. — голос хриплый, настойчивый.
— Я люблю тебя… Райн Моррис, — говорю уже твёрже, глядя прямо в его лицо.
Он улыбается — широко, искренне, с тем самым выражением, которое я запомнила ещё до всей этой боли.
— И я люблю тебя, моя Леди, — отвечает он, и в этих словах нет ни капли сомнения. ― С самой первой встречи.
Я верю ему. Верю, как верят в рассвет после долгой ночи. Закрываю глаза, позволяя этому осознанию полностью заполнить меня. Дыхание выравнивается, а на сердце становится спокойно. Тепло и покой накатывают волной, затягивая меня в забытье. Последнее, что я слышу, прежде чем провалиться в сон — его нежный голос, почти у самого уха:
— Отдыхай… А я буду рядом.
***
На следующее утро меня разбудил шум за дверью. Я медленно моргаю, пытаясь прийти в себя ― голова всё ещё тяжёлая, а тело будто налито свинцом.
— Она спит, — слышу твёрдый, приглушённый голос Райана. — Приходи позже.
— Ты вчера так же говорил! — раздражённо отвечает Саид.
— Она только перенесла операцию, — продолжает Райн, и, судя по звуку, не даёт открыть дверь. — Ещё и риск выкидыша. Врачи настоятельно рекомендовали ей избегать стресса. А всё, что связано с работой и прочими делами, как-никак будет её нервировать. Так что приходи завтра. А лучше — через неделю.
— Да ты…! Я её отец. Крёстный! Я о ней с детства забочусь, и, конечно, я не буду…
— Ей… — воскликнула я, тише, чем планировала.
Но меня услышали. Пауза. Дверь распахивается, и в палату быстрым шагом заходят мужчины.
— Оливия, как ты себя чувствуешь? — первым заговорил Саид, подходя к больничной койке с левой стороны. — Этот упрямец не хотел меня пускать.
Я бросаю быстрый взгляд на Райана. Тот стоит, скрестив руки на груди, и его выражение ясно говорит: Если бы моя воля, сюда никто, кроме врачей, не вошёл бы.
— Плечо болит, — отвечаю я, затем, пытаясь разрядить обстановку, шутливо добавляю: — А ещё пятка чешется.
Не теряя ни секунды, крёстный откидывает край одеяла и начинает чесать мою стопу. Я моргаю, ошеломлённо глядя на мужчину.
— Эм...
— Сильнее? — спрашивает он, не останавливаясь. — Здесь? Или вот тут?
— Правая, — качаю головой, отрицая. — Правая чешется.
Теперь уже Райн откидывает одеяло с другой стороны и, не говоря ни слова, начинает методично чесать мою правую стопу.