— Мне нужно название улицы... или хотя бы имя человека. Или — если это не покажется вам слишком наглым — вопрос, на который вы так жаждете получить ответ.
Голос звучал ровно. Хотя внутри всё кипело от раздражения: двадцать первый век на дворе, а мы будто герои какого-то сюжета из китайской дорамы — с тайными улицами, зашифрованными вопросами и ритуалами вместо разговора.
Она, казалось, не заметила саркастического подтона. Или сделала вид. Поставив чашку в строгое положение, слегка наклонилась вперёд — без нажима, но с той самой тенью власти, которую не выдают ни документы, ни титулы.
— Имя… вам ничего не скажет. И нет, улицу я не назову — потому что её нет. Но я скажу ориентир: за задним входом старой школы Цзинься, той, что закрыта с 2003-го, есть переулок. Не отмечен, не охраняется. Там будет дверь с трещиной поперёк порога.
Она сделала лёгкую паузу, как будто выбирая, давать ли следующий кусок.
— А вопрос звучит так… Что заставляет человека остаться, когда всё велит ему уйти?
Никаких уточнений. Ни про кого речь, ни когда задать, ни как распознать ответ. Дав понять что разговор окончен, я спустилась на первый этаж. Желание выпить было неимоверных масштабов. Бармен даже не обернулся — просто достал бокал, словно почувствовал моё настроение по шагам.
— Что-то из крепкого или лёгкого?
Я села, ощущая напряжение в плечах.
— Удиви. Только чтобы внутри стало на три градуса тише.
Он кивнул и передо мной появился напиток медового цвета. Сжимаю стекло и, подняв взгляд, замечаю в зеркале напротив что-то лишнее. Бард. Снова — за тем же столиком. И снова — движется в мою сторону. Я мимолётно дёрнула бровями — скорее инстинкт, чем реакция.
Пальцы нырнули в клатч, извлекли купюру. Сухим жестом оставляю её на стойке и, не глядя, осушаю стакан. Даже не чувствую вкуса.
— Как прошло? — произносит мужчина, но я игнорирую и просто движусь к выходу.
Позади слышу шаги. Он всё же пошёл следом — не торопясь, не окликая, просто сокращая расстояние. Я не оборачивалась. Не хочу с ним говорить. Он появился в моей жизни слишком внезапно — словно кто-то выдернул старый гвоздь из доски… и прошептал: «А теперь пришло время молотка.»
А я ведь до сих пор придерживаюсь убеждения: появление людей из прошлого почти всегда предвещает перемены. И, как правило, не из приятных. На улице пахло остывшим асфальтом и вечерней тишиной — той, в которой проще всего свернуть с привычного пути. Я вышла, сделала пару уверенных шагов в сторону… и сразу же:
— Чёрт…
Каблук неловко скользнул по щели в плитке — и за долю секунды мир накренился, как если бы сюжет решил сам ускорить ход событий. Но прежде чем успела потерять равновесие — чья-то рука схватила меня за локоть.
Чётко. Резко. Бард.
— Осторожнее, — сказал он спокойно, но я вырвала руку не грубо, но достаточно, чтобы дать понять: спасибо за жест, но мы не друзья.
Выпрямив спину, я сделала вид, что всё под контролем. Как всегда. Сделала ещё шаг — и снова: его рука сомкнулась на моём локте.
— Что? — недовольно бросила я.
— Львица приняла сделку?
— Почти, — выдохнула я с досадой. — Разгадаю загадку — получу Артура.
— Он жив?! — полу вопросом, полу утверждением произнёс мужчина, а я… на секунду почувствовала себя идиоткой.
Блять. Я же не знаю, жив он или нет. А если нет — тогда какой смысл во всей этой шараде? Аргх... Давно я так не лажала. Что со мной? Пуля была в живот, а не в голову. Захотелось выть — от разочарования в себе. Но мне помешал голос Саида:
— Оливия, что такое? — хмуро спросил он, подходя.
Зацепив взглядом Барда, добавил:
— А ты что здесь делаешь?
— Вы всегда задаёте одинаковые вопросы? — насмешливо парировал тот, но… никто из нас не рассмеялся. Даже не усмехнулся.
Я выдерживаю секунду — и забираю руку из плена его цепких пальцев.
— Поехали! — обращаюсь к крёстному.
— Постой, — снова воскликнул мужчина.
Но я пресекаю его движение — отвожу руку в сторону так, чтобы он не смог снова схватить. Тот оценивает это, чуть качает головой и, подняв руки в примирительном жесте, говорит:
— Что за загадка? Я могу помочь.
Скептически глянув на Барда, я фыркнула: