На лице директора промелькнуло что-то — сомнение, тревога, укол воспоминаний. Руки, сложенные на груди, дрогнули. Она отвела взгляд. Всё ещё сомневалась. Но потом кивнула:
— Хорошо… Только до четырёх. Ни минуты позже. И, пожалуйста… пусть девочка вернётся с улыбкой.
Я не пообещала, а просто кивнула. Потому что нагло соврала. Сара уже ждала в холле. В руках — заезженный рюкзачок с брелком в виде плюшевого моржа. Волосы — собраны в неровный хвост, как будто спешила или просто не хотела стараться.
Я кивнула.
— Готова?
Она пожала плечами — коротко, но честно. Мы вышли на улицу. Ветер был прохладным, и по-осеннему резким.
— Я не знаю, куда мы идём, — тихо сказала она.
— Садись, — отозвалась я, открывая заднюю дверцу машины.
Она забралась внутрь.
— Поехали, — скомандовала я Хану, а сама повернулась к девочке: — Сара, я не смогла найти твоего отца, но у меня есть способ это сделать. Для этого нужно убедить одного человека помочь, и для этого тебе нужно нацепить самую милую улыбку на свете и показать, что ты самый несчастный ребёнок.
Она нахмурилась.
— А кто этот человек?
— Без понятия, — честно ответила я.
— А… как он сможет помочь?
— Он должен дать ответ на один вопрос.
— Какой?
— Что заставляет человека остаться… когда всё велит ему уйти?!
Девочка замолчала. А потом почти шёпотом:
— И как это связано с моим отцом?
— Ответ нужен женщине, которой он задолжал. Я ей — честный ответ. Она мне — Артура. Такая у нас сделка.
Повисла пауза. Её губы дрогнули, будто она хотела задать ещё один вопрос, но не знала, можно ли.
— А если… тот человек не захочет говорить?
Я на секунду прикрыла глаза. Вздохнула.
— Хороший вопрос... Давай я подумаю над ответом, когда не останется вариантов. А пока — просто не задавай его раньше времени. Моё утро и так началось с внутреннего апокалипсиса.
Сара неуверенно кивнула и отвернулась к окну. Она молчала, но я заметила, как крепко сжала ремешок рюкзака — обеими руками. Как будто держалась. За себя. За надежду.
***
— Апчхи!.. — разлетелось в салоне, и я потянулась к дверной ручке.
— Будьте здоровы, — отозвался Хан, даже не поворачиваясь.
— Будьте здоровы, — повторила за ним Сара чуть тише.
— Спасибо, — кивнула я обоим и щёлкнула замком.
Здание старой школы Цзинься стояло на отшибе — как забытая станция в чужом маршруте. Табличка наполовину выцвела, забор — проржавел и местами просел. Всё выглядело так, будто город постарался забыть это место. И оно не возражало.
Я шумно вдохнула и обернулась к девочке. Та застыла у машины, будто вросла в асфальт.
— Пошли.
— А вы уверены, что… нужно туда? — уточнила она нервно.
Голос — не испуганный, но с дрожью по краю. Я её понимаю. Местечко — прямо скажем, не туристическое.
— К сожалению — да, — ответила я, разворачиваясь к заднему входу.
Асфальт потрескался, между плитами росла трава, которую никто не утруждался срезать. Юй Сяохань не преувеличивала — улицы здесь действительно не было. Лишь глухая стена и узкий проход между двумя хозяйственными блоками. Шагнув внутрь я впервые порадовалась, что не страдаю клаустрофобией.
Кстати, насчёт этого…
— Эй, ты там как? — бросила я через плечо.
— Тут пыльно!.. — отозвалась Сара, и послышалось апчхи, где-то за спиной.
Я фыркнула. Улыбнулась. Лучше пусть чихает, чем задыхается. За углом появилась дверь: старая, серая, слегка просевшая. А у порога — тонкая трещина, идущая поперёк. Всё сошлось.
Я остановилась. Подошла ближе. Здесь… точно кто-то живёт? Ни звонка. Ни даже дверной ручки. Подняв руку я постучала. Стою. Молчу. Прислушиваюсь. Тишина. Снова постучала. Ноль реакции. Я прикусила губу.
— Извините... есть кто живой? — почти выкрикиваю в щель между петлями. — Мне нужна помощь!
Молчание. Считаю: один… два… шесть… семнадцать… тридцать… сто... Снова стучу. Уже сильнее, стараясь достучаться до тех, кто спрятался.