— Откройте! Или просто отойдите от двери — я её выбью! — мой голос стал резче, и я поспешила добавить чуть спокойнее: — Это не угроза, если что, а забота. Может, она у вас так просела, что не открывается…
Рука всё ещё поднята. Сердце стучит — чуть быстрее. А внутри — полная готовность. Потому что если дверь не откроется… я всё равно войду. Да я прекрасно помню слова той китайской дамы: «Если вы достанете для меня его ответ — без обмана, без давления...»
Поэтому, собрав остатки терпения в тугой узел, я снова постучала. Чётко. Уверенно. В дверь, которая выглядела так, будто не слышала человеческого голоса лет двадцать. Тишина. Может, меня обманули? Тупо кинули! Хотя… почему «тупо»? Очень даже изящно — под аромат жасминового чая…
Я постучала снова. Потом ещё. Потом уже не стучала, а выстукивала — ритмично, почти раздражённо, как будто моральное давление может пробиться сквозь дерево. И тут, сквозь ритм, раздалось тихое, но отчётливое:
— Может… не надо ногой?
Я обернулась. Сара. Стоит в метре от меня, с прижатыми к груди руками, и смотрит с тревогой и лёгким изумлением. Проследив за её взглядом, я только теперь замечаю: моя нога… уверенно дубасит дверь. Чётко. С целью.
— А?.. — вырывается у меня.
И сразу — выдох. Рука на косяке, чтобы не рассмеяться.
— Господи. Спасибо, что напомнила, — бормочу я. — А то я по привычке…
А мысленно добавила: уже почти устроила премьеру нового метода общения — «разговор сквозь дверь, усиленный ударом ноги». Тишина словно затвердела. Её можно было резать ножом и складывать в ящик. Я уже хотела снова поднять руку, когда:
— Уходите, — раздался низкий, глуховатый голос из-за двери.
Усталый. Как будто его долго не использовали — или берегли, чтобы не растратить зря.
— Не уйду, — ответила я спокойно, но твёрдо. — Пока вы меня не выслушаете.
Пауза.
— Мне не о чем с вами говорить.
— Зато мне есть о чём, — выдохнула я, нахмурившись.
— Уходите, — повторил он свою первую фразу.
И, наверное, очень хотел, чтобы она стала последней. Но со мной этот номер не пройдёт. Только не сегодня. Набираю номер водителя. Один гудок — и я произношу:
— Неси лом!
И, о чудо… через секунду дверь открывается.
— Отбой! — бросаю в трубку и прячу телефон, одновременно осматривая силуэт пожилого мужчины передо мной.
Выбритая наголо голова. Свободная тёмно-оранжевая роба, перекинутая через одно плечо. На ногах — простые сандалии. Запястье украшено чётками — такими потёртыми, будто они пережили больше, чем сам хозяин. Лицо — морщинистое, но спокойное.
— Монах?! — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.
— Монах, — спокойно подтвердил он и чуть склонил голову.
Я прищурилась.
— И что делает буддистский монах в этом… богом забытом месте?
— Бог нас не забыл, — ответил мужчина с лёгкой улыбкой. — Просто дал нам время подумать, зачем мы остались.
И тут я поняла, что попала. Мне снова будут полоскать мозги всякими философскими загадками. Но, как и в прошлый раз — выбора у меня нет. Точнее, есть, но он мне не подходит.
Монах слегка кивнул, как будто принял мою внутреннюю капитуляцию за равновесие. Потом медленно отступил вглубь тёмного коридора, освобождая проход.
"Ну конечно…" — пронеслось в голове, когда я шагнула внутрь. — Никто ведь не обещал, что ответ мне выдадут за пять секунд, прям на пороге. Сара осталась снаружи, взгляд бегал от меня к незнакомцу, будто сомневаясь в нормальности ситуации.
— Заходи, — бросила я через плечо. — У буддистов так принято.
Что именно принято у буддистов, девочка решила не уточнять. Звук её шагов позади был осторожным, будто она наступала не на пол, а на чужую территорию, которая не факт что примет.
Мужчина впереди шёл неспешно. Пятки мягко касались пола, каждое движение было будто частью молитвы. Комната внутри была почти пустая: коврик, подставка под чай, несколько книг без обложек. И запах… жасмин, дым, что-то солоноватое — как воздух у берега ранним утром.
Всё было чистым. Не стерильным — но допустимым. А для меня, человека с хронической потребностью в порядке, это было на вес золота. Монах опустился у низкого стола — сел по-турецки. Или, может, по-буддистки. Жестом пригласил нас сесть напротив.