Я сделала пару шагов в сторону кухни, но… Экран телефона мигнул на прикроватной тумбе. Уведомление от Google Фото: «А помнишь? 10 лет назад.»
Палец сам нажал — ещё до того, как я осознала, что делаю. Фотографии распахнулись передо мной, как пощёчина. Итан. Учебный класс. Зелёные пятна на лице. Настороженные глаза. Я вспомнила, что это был за день, и что случилось вечером.
Мне семнадцать. Я выхожу с двухнедельного больничного. Узнаю, что учительницу физики, которая ушла в декрет, будет заменять какой-то временный учитель. Как всегда, таким новостям я не придаю особого значения — просто киваю подружке и доедаю обед.
Следующим должен быть урок истории, но его отменили. А последний — физкультура, на которую у меня есть освобождение. Я спокойно собираю вещи, желаю подруге удачи и направляюсь домой. Точнее, по плану я должна была туда пойти. Но вместо этого — свернула в следующий поворот.
— Кис-кис-кис... — бормочу, крутясь на месте.
И через минуту к моей ноге начинает ластиться кошечка с раненой лапкой. Джесс говорила, что мальчики из школы швыряли в неё камни. Один — попал в цель. Бедняга. Я опустилась рядом, осторожно провела ладонью по её спинке — шерсть сбилась, бок дрожал.
Достаю из рюкзака аптечку, которую всегда ношу с собой, и думаю о них. О мальчишках. О том, что бы им сделать. Я ещё не успела обработать лапку, как за спиной раздался голос:
— О, неужели опоздал?
Обернулась на автомате — передо мной стоял молодой мужчина. Чёрная куртка, один наушник в ухе, руки в карманах. Глаза скользнули по мне лениво — и задержались на кошке.
— Ты в курсе, что это не боевая единица? — кивнул он на животное. — Она тебя не защитит, если что.
Я молча приподняла бровь. "Кто этот придурок"? — промелькнуло в голове. И, проигнорировав его насмешливый взгляд, вернулась к кошке. Осмотрела рану. Услышав, как шаги за спиной приближаются, невольно напряглась. Пока доставала зелёнку, краем глаза следила за его тенью.
Открываю пузырёк — и практически над самым ухом раздаётся:
— Ты серьёзно? Зелёнка? Ты ещё йодом её полей!
Я сжала зубы. Да я прекрасно знаю, что у животных кожа устроена иначе, что несмотря на любовь к зелёнке у людей — у кошек она может вызвать химический ожог и только усложнит заживление.
Но хлоргексидин, как назло, закончился. Поэтому — да, вынужденно, аккуратно, точечно нанесу. И потом забинтую, чтобы не слизала и не отравилась. Всё это пронеслось в голове за секунду. Вслух не сказала ни слова. И вообще надеялась, что он просто уйдёт.
— Ты что, немая? — следующий вопрос вогнал в меня новую волну раздражения, но я продолжала молчать.
Как будто его вовсе не было. Как будто, если я не отвечу, он исчезнет вместе с этим голосом, с ухмылкой, с позой «я здесь самый умный». Кошка дёрнулась в самый неподходящий момент — бинт соскользнул, и весь мой аккуратный узел оказался под лапой.
— Дай сюда, — вдруг сказал он.
Прежде чем я успела возразить, мужчина присел рядом.
— Она нервничает. Чувствует твоё напряжение, ― продолжал он говорить спокойно, без издёвки.
Животное удивительно быстро уткнулась ему в колено — будто признала в нём старого знакомого. Я прищурилась. Уловив мой взгляд, он усмехнулся и добавил:
— Кот по кличке Мяуфред жил со мной три года. Приучил меня к бинтам, шприцам и психологическим травмам. Его, не моим.
Я смотрела, как он уверенно придерживает кошку и аккуратно бинтует лапу. Держа пузырёк поближе к нему, я на свою беду — чуть-чуть, самую каплю — расслабилась. Ноги быстро затекли, и, пытаясь перенести вес, я потеряла равновесие.
— Осторожно! — выдохнул мужчина.
Правой рукой он успел подхватить меня за плечи, левой — всё ещё удерживал животное. Неизбежность была почти кинематографической: он хотел подставить ладонь под мою голову, чтобы я не ударилась, но не успел затормозить — и рухнул сверху.
Теперь его лицо оказалось буквально в сантиметре от моего. Тёплое дыхание. Серо-голубые глаза. Неожиданная близость. И — резкое отвращение. Всплывший флешбек изнасилования резанул изнутри.