Клянусь, секунду назад из переулка я услышала чей-то стон. Конечно, шанс, что там просто уединилась парочка в поиске сексуального разнообразия, был. Но… Снова глухой стон донёсся до моего уха. Он не походил на страстный или полный желания достигнуть оргазма. Скорее на болезненный. Безысходный.
Проверить или позаботиться о собственной безопасности? Я крепче сжимаю ручку зонта, её холодный металл неприятно впивается в ладонь. Дождь усиливается, капли ритмично стучат по натянутой ткани, как нерешительный отсчёт перед выбором.
Ладно… Набираю номер водителя.
— Хан, подойди ко мне.
— Понял.
Через минуту мужчина кавказской внешностью стоит рядом, дождевые капли стекают по его куртке. Придвигаю к нему зонт, укрывая от ливня.
— Я там что-то слышала, — киваю в сторону переулка. — Может, кому-то нужна помощь.
'Но если мы всё-таки застанем парочку, это будет неловко.'
Хан молча кивает и делает шаг вперёд. Я иду за ним, пока мы, наконец, не находим того, кто издавал эти мучительные стоны. Человек сидел, полусогнувшись и опираясь на стену. Приблизившись, я заметила, что его куртка пропитана кровью, а на теле видны следы огнестрельного ранения. Он что, наткнулся на грабителя?
Я хотела проверить жив ли он, но водитель выставил передо мной руку и покачал головой:
— Не подходите, я сам.
Хан осторожно присел рядом с пострадавшим.
— Он в сознании, но едва дышит, — тихо произнёс, проверяя пульс на шее мужчины. Я напряглась, наблюдая, как тот нахмурился, пальцами ощупывая рану.
— Пуля вошла сбоку, но кровотечение уже слабое. Он долго здесь лежит.
Мужчина с трудом разлепил веки, мутный взгляд сфокусировался на мне.
— Помогите… — его голос был хриплым, едва слышным.
Просьба о помощи — это всегда момент, когда решение принимается не разумом, а чем-то глубже, чем просто логика. Отказ невозможен. Это как рефлекс, заложенный годами, как привычка, сформированная в детстве.
Я вспоминаю, как когда-то, ещё маленькой, бинтовала порезы и синяки бойцам отца. Тогда они смотрели на меня с лёгкой улыбкой — не столько из-за боли, сколько из-за самой заботы, которой я окружала их. Сейчас, в этом переулке, я ощущаю то же самое. Этот человек передо мной, пусть я его не знаю, но он нуждается в помощи. И я не могу просто пройти мимо.
— Он полицейский, — тихо добавляет Хан, увидев под курткой след значка.
'Да ну? Значит, преступник решил, что разговаривать — слишком банально, и встретил его пулями.' В любом случае, это мне на руку. Коп-должник — очень приятная перспектива. Человек в форме, с доступом к информации и ресурсам. Это может пригодиться.
Но сначала надо убедиться, что он не истечёт кровью у нас на глазах. Я бросаю быстрый взгляд на Хана, и он уже понимает, что делать. Уложив пострадавшего на заднее сиденье, мы поспешили в больницу. Пара медиков выбегает с каталкой.
Осторожно перекладывают раненого. Я молча наблюдаю, как его увозят внутрь, а затем с лёгким негодованием бросаю взгляд на бурые пятна на кожаной обивке.
— Езжай, почисти салон, — говорю, выходя из машины.
— Мисс Смит, я не могу вас оставить.
— Всё в порядке, — легкомысленно махнула рукой, направляясь к входу больницы. — Я подожду, пока он не придёт в себя. Езжай. Терпеть не могу грязь.
Захожу внутрь. Воздух пропитан больничным запахом — стерильность, лекарства, слабый отголосок чужих страданий. Подхожу к стойке.
— Пострадавший с огнестрельным ранением. Его уже оперируют?
Администратор кивает, быстро сверяясь с экраном.
— Да. Состояние критическое.
Я молча киваю. Осматриваю пустую зону ожидания. Покупаю кофе в автомате и сажусь на стул. Звонок. Саид. Подношу телефон к уху, грея пальцы о бумажный стакан.
— Алло?
— Хан сообщил, что ты какого-то подстреленного подобрала.
— Угу, сейчас в больнице, жду, пока его прооперируют.
На другом конце линии короткая пауза.
— Зачем?
Делаю глоток, позволяя горькому вкусу напитка медленно растечься по языку.
— Ну, во-первых, сюда вот-вот приедут копы. Пациент с огнестрелом — сразу привлекает внимание. Я дам показания как свидетель.