На миг радость накатывает так резко, что я замираю прямо посреди перехода, не обращая внимания на поток машин. Громкий сигнал автомобиля вырывает меня из мысли. Я вздрагиваю, отрывая взгляд от экрана, и машинально ускоряю шаг. Лёгкая улыбка остаётся на лице.
Цель скрывается за стеклянными дверями здания, исчезая из виду. Я не задерживаюсь, разворачиваюсь и направляюсь к своей машине. Открываю дверь, сажусь за руль, вбиваю адрес Windy Beans в навигатор. Маршрут строится. Но прежде чем следовать к точке назначения, решаю заехать в цветочный.
Через два часа я и букет свежих роз ждём женщину, которая умеет удивлять. В кафе продолжают приходить люди, мелькают лица, слышатся отрывки разговоров. И вот наконец — знакомая фигура появляется у входа. Она не торопится, плавно оглядывает пространство, взгляд скользит ко мне. Заметив цветы, на её губах появляется тень улыбки. Я поднимаюсь, делая шаг навстречу.
— Розы?!
— Тоже аллергия?! — парирую, протягивая букет.
Она тихо смеётся, принимая цветы.
— Нет.
Оливия опускается на стул напротив, аккуратно кладёт букет рядом и скрещивает руки.
— Выглядишь замечательно, — говорю я, чуть наклоняясь вперёд.
Она улыбается.
— Ты тоже.
Затем, обернувшись к подошедшей официантке, спокойно заказывает:
— Зелёный чай и два круассана.
Девушка кивает, записывает заказ и затем плавно поворачивается ко мне.
— Мне то же самое, — говорю не глядя..
Официантка слегка косится на меня, уголки её губ приподнимаются в едва заметной ухмылке, прежде чем она уходит.
— Повторяешь? — произносит Оливия, в её глазах вспыхивает вызов.
Я пожимаю плечами, непринуждённо отвечая:
— Просто не голоден. Как нога?
— Лучше. Вчера забросила костыли в чулан, и если не пытаться бегать марафоны, то через неделю доктор обещал мне две полностью здоровые конечности.
Киваю, оценивая её позитивный настрой.
— Я рад.
Слово за слово, Оливия рассказывала о том, чем занимается по жизни. Я слушал, наблюдая за её мимикой. По человеку вообще можно многое сказать по невербальным проявлениям — жестам, выражению лица, движениям рук. Её брови слегка приподнимаются, когда она говорит о работе, голос становится чуть быстрее, а пальцы едва заметно касаются края чашки — интерес, вовлечённость.
Темы меняются, и с ними её движения. Но только не взгляд. Цепкий. Внимательной. Глубокий. Он словно штрихует пространство, отмечая детали, которые могут ускользнуть от других. И даже в полном штиле — обещает бурю.
Невидимые иголки пробежали по позвоночнику. Кожа отозвалась на ощущение, покрываясь лёгкой рябью, что, конечно, не осталось незамеченным для моей собеседницы.
— Замёрз? — произнесла она с лёгким удивлением. — Здесь 24 градуса.
Я усмехаюсь, качая головой. Не скажу же на первом свидании что я возбудился.
— Всё в порядке, это просто…
Но не успеваю договорить, как телефон Оливии вибрирует. Она мельком смотрит на экран, затем, извинившись, принимает вызов:
— Слушаю. Как это получилось? У нас нет акции «один по цене двоих»!
Я наблюдаю, как её улыбка постепенно исчезает, уступая место холодной решимости. Ммм… Та самая опасная сосредоточенность. Давай же, подними на меня этот убийственно острый взгляд. И она поднимает. Моё сердце гулко стучит, разгоняя жар по венам. Невольно сглатываю. Пауза. Она тяжело вздыхает и продолжает:
— Поняла, я с ним свяжусь.
— Проблемы? — спрашиваю я, стараясь сохранить невозмутимый вид.
— Да, мне нужно идти, — отвечает она и поднимается.
Я инстинктивно двигаюсь в её сторону, но вовремя вспоминаю о тесных штанах. Характерный бугорок по линии ширинки — явно не то, что стоит демонстрировать в общественном месте. Поэтому я медленно сажусь обратно, провожая её взглядом.
— Я тебе напишу, — бросает она через плечо, не сбавляя шага.
Хлопнула дверь, и уже через секунду она затерялась в потоке прохожих. Следующие десять минут я старательно рисовал в голове неприятные картины, лишь бы член наконец вернулся в спящий режим. Но не получалось. Любые мысли, даже самые абсурдные, тут же сменялись образом её взгляда — опасно притягательного.