Насколько мне известно, разлад между Лолли и её отцом начался после его повторной женитьбы. Интересно, злится ли она потому, что неровно дышит в сторону некого Эндрю, или просто капризничает из-за того, что судьбу её человека решили без её участия.
— Лолли, — терпеливо начал мужчина, смерив её тяжёлым взглядом и, кивнув в мою сторону, добавил: — Как видишь, я сейчас занят. Поговорим позже.
Она вспыхивает, но вместо ответа лишь резко разворачивается и выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.
— Семейные дела никогда не бывают простыми, — произношу я с лёгкой усмешкой.
Он коротко кивает.
— Особенно когда в семье слишком много упрямых людей.
— Ваша дочь унаследовала ваше упрямство! — настойчиво утверждаю я.
— Возможно… — отвечает он, одаривая меня странным взглядом, и после короткой паузы добавляет:
— Я сделаю так, как вы просите, мисс Смит.
Он снова перешёл на «вы» — это означает конец разговора. Я поднимаюсь и открываю дверь.
В спину доносится:
— К чему такие сложности? Чего ты хочешь добиться?
Снова «ты» — значит личный вопрос.
Не оборачиваясь, я бросаю:
— Хочу, чтобы город, в котором родятся мои дети, стал чуточку безопаснее.
Разговор окончен. Покидая дом, я замечаю Лолли, нервно печатающую что-то в телефоне. Игнорирую её, проходя мимо, но кое-что другое привлекает моё внимание — чёрная тонированная машина, припаркованная у гаража.
Невольно вспоминаю события прошлого, и по спине пробегает холодный пот.
11 лет назад…
Я выхожу из школы, и рядом раздаётся обиженный голос подруги:
— Лив, ну пошли с нами в кафе… Там будет Брэндон, а он уже давно на тебя заглядывается. Да и его отец дружит с твоим.
При упоминании отца я хмурюсь. В прошлый раз, когда я обрабатывала раны его проигравшего бойца, он разозлился и запер меня в комнате на три дня. Ни телефона, ни телевизора — только раздражающий звук настенных часов разбавлял мою скуку.
— Не сегодня, — отвечаю, качая головой. — Завтра контрольная по физике, нужно подготовиться.
Подруга недовольно надувает губы, но больше ничего не говорит. Я чувствую её разочарование, но стою на своём. Попрощавшись, мы расходимся в разные стороны.
До моего дома — двадцать минут ходьбы. Отец предлагал возить меня на машине, но я отстояла своё право на двадцать минут уединения, аргументируя тем, что идти недалеко, все знают, чья я дочь, и вообще ходить пешком полезно — особенно после моего последнего вывиха ноги.
Но сегодняшний день перечеркнул последние два пункта, заставив меня пожалеть о сказанном.
Из-за угла неожиданно выскользнула чёрная Lexus ES, её движение было плавным, что настороживало. Саид долго тренировал меня в распознавании марок, и я машинально зафиксировала детали: глухая тонировка 5% (Limo Tint), полностью скрывающая салон, и отсутствие боковых зеркал заднего вида, что явно нарушало закон.
Все эти мысли вспыхнули в моей голове за долю секунды, прежде чем дверь машины распахнулась. Из глубины темноты вынырнула рука, твёрдо схватив меня за запястье, и прежде чем я успела отреагировать, мир вокруг исчез за закрывающейся дверью.
Резкий рывок назад — бесполезно. Колено вверх — удар пришёлся в воздух. Ткань куртки порвалась, но рука не отпустила. Острый угол металлической дверцы — удар, боль в руке. Хриплый голос: «Не дёргайся». Дыхание сбилось, сердце стучало в висках. Нужно что-то делать. И быстро.
К лицу прижимают тряпку. Резкий, знакомый запах — хлороформ. Рывок назад, но руки сильнее. Задерживаю дыхание, отказываюсь вдыхать. Сердце стучит громко, словно пытается разорвать грудь.
Чтобы вещество действительно подействовало, нужно непрерывно вдыхать пары минимум две минуты. Голова кружится от нехватки кислорода, но я держусь. Еще немного. Еще пару секунд. Лёгкий шум в ушах. Голова тяжелеет, мышцы начинают терять тонус. Пора. Я резко ослабляю руки, позволяя им бессильно упасть — как будто сознание действительно покинуло меня.
Но сама жду. Жду удобного момента и прислушиваюсь к разговору.
— Налево, — говорит хриплый голос рядом со мной. — Там начинается лес, и нам никто не помешает.