Резкий взмах — лезвие касается его руки, оставляя тонкий порез. Я делаю подсечку. Безуспешно. Чёртов шкаф валит меня на землю, сжимая шею. Вонзаю нож ему в бедро — вскрик боли, хватка ослабевает. Финальный штрих — моё лезвие оставляет тонкую линию на его шее. Первые капли крови уже на моей щеке.
Я отталкиваю тело, наблюдая за его последними конвульсиями.
Глава 15. Пульс между вопросами
**Райн**
Нехотя разделившись, я вернулся к хижине. Но стоило мне поставить ногу на ступеньку, как раздался выстрел. Чёрт. Это со стороны дороги! Я рванул туда и увидел, как Оливия отталкивает тело мужчины. Тот, схватившись за перерезанное горло, истекал кровью.
Мой взгляд скользит вверх, задерживаясь на женском силуэте. Ух ты… Лунный свет мягко очерчивает её фигуру, серебристые блики играют на прядях волос, которые шелестят под лёгкими порывами ветра.
Когда видишь что-то по-настоящему прекрасное, сердце замирает, словно пытаясь удержать момент. Зрачки невольно расширяются, стремясь вобрать больше света, больше деталей, чтобы запечатлеть этот образ в памяти.
На мгновение дыхание прерывается — будто организм сам решает впитать красоту не только глазами, но и всем существом. Оливия стоит неподвижно. В руке ― нож, с которого медленно скатывается капля рубиновой жидкости. Она просто дышит, грудная клетка поднимается и опускается в ровном ритме.
— Оливия… — я подхожу к ней, вглядываясь. — Не ранена?
Мне чертовски важно знать, что она в порядке.
— Нет, — спокойно отвечает, и поднимает на меня взгляд.
Карие глаза в лунном свете преображаются, словно играют с серебристыми бликами ночи. Я тону… Они становятся глубже, теплее — оттенок тёмного янтаря сменяется мягким золотым мерцанием.
Захлёбываюсь… Порывы ветра приносят движение, и свет играет на радужке, превращая её взгляд в загадочный, почти переливчатый.
Я растворяюсь и больше не жажду воздуха. Мне кажется, что в этих глазах появляется отблеск чего-то потустороннего — таинственность, которую может подарить только ночь. Я дрожу от их силы. Подхожу ближе, осторожно касаясь её щеки, стираю брызги крови.
— Ты испачкалась, — тихо говорю, хотя думаю, что даже в таком виде она прекрасна.
Мой взгляд опускается на её губы. Желание дотронуться до этих мягких, розовых облаков подобно притяжению магнита — невозможно сопротивляться. Скользя пальцами по коже вниз, я одновременно приближаюсь.
— Оливия, я восхищён твоим хладнокровием… — шепчу и тут же ощущаю, как холодный, острый металл прижимается к моей шее.
— Можешь восхищаться на расстоянии? — выдыхает она, слегка прищурившись.
Я улыбаюсь. Желание впиться в её губы сейчас подобно тяге к огню — осознаёшь опасность, но всё равно тянешься.
— Я так сильно хочу тебя поцеловать, — признаюсь слегка хрипло, — что наличие ножа у моего горла меня не особо смущает. Даже наоборот…
— Даже наоборот? — повторяет она, чуть двигая губами, искушая меня попробовать запретный плод.
— Опасность только подогревает интерес.
Я аккуратно кладу руку ей на запястье... Всё-таки, прежде чем принять смерть, я хочу ощутить, какова на вкус Оливия Смит. Она хмыкает, отстраняясь.
— Ты адреналинозависимый?
Я хватаю её за талию, притягивая обратно.
— Может быть. Но это делает жизнь интереснее, не так ли?
— Или просто опаснее.
— А тебе разве не нравится риск?
— Мне нравится выходить победителем.
Я улыбаюсь шире.
— Мне тоже.
И наконец-то как зов тёплого моря, её губы ласково принимают меня в свои волны. Как же долго я ждал... Мои инстинкты кричат взять своё. Я углубляю поцелуй, нахожу её язык и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия. Как жаль, что в этот момент я слышу визг шин и громкое «Оливия?!».
Саид приближается к нам, хватает мою женщину за руки и осматривает её на предмет ран. Чувство собственничества просыпается, царапая изнутри, как ревнивый зверь.
Моя женщина. Моя леди... Облизываю губы, а в голове прорисовывается план. Если бы её люди не приехали, я бы прижал женское тело к капоту машины, дал бы почувствовать стояк сквозь штаны. И смотрел, как от осознания того, как сильно я её хочу, у неё во взгляде вспыхивает ответное желание.