Справа — детектив Дэвис. Сдержанный, осанка идеальная, руки сложены перед собой. Делает вид, будто контролирует ситуацию, даже если почва под ногами у него подрагивает.
Три человека. Три истории. Один столик. И у каждого на языке — своя правда. Но и каждого за спиной — свой нож. Я только обхватила ладонями тёплую чашку, как детектив заговорил, словно ждал нужного кадра.
— Почему вы были там, мисс Смит?
— Райн возил меня на озеро. Перезагрузиться, как это нынче модно говорить, — бросила я, делая глоток чая.
Он хмыкнул — так, словно «перезагрузка» звучала для него не как повод, а как удобная отговорка для спланированного убийства. Бровь поднята, взгляд изучающий.
— Интересное совпадение. Вы — на озере, а потом внезапно оказываетесь рядом с жертвой.
Мой взгляд холодно скользнул по его лицу.
— Детектив Дэвис, мы возвращались в город. Перед машиной выскочила девушка — мы остановились. Разве кто-то поступил бы иначе?
Он не ответил, и я продолжила:
— Вы считаете, я заранее знала, что её будут пытаться убить? Или что я сама это подстроила?
— Я не выдвигаю таких обвинений, — ответил мужчина, поджав губы.
— Разве? — вмешался Райн, голос его прозвучал мягко, но с точной долей презрения. Он чуть наклонился вперёд, уже не пряча раздражения. — А что это тогда, если не попытка обвинить?
Дэвис повернул к нему голову, не спеша, будто не удивлён, но и не готов просто проглотить упрёк.
— Это называется расследование, — тихо произнёс он. — Я задаю вопросы. В этом моя работа.
— Вопросы — это одно, — не отступал Райн. — Но в вашем тоне давно звучат приговоры.
Я чуть сжала чашку. Всё происходящее вокруг будто бы замедлилось. Пара у окна замолкла. Даже кофемашина будто решила не шуметь.
— Хватит, — сказала я, не повышая голоса, но так, чтобы оба сразу обернулись на меня.
— Мисс Смит, — произнёс детектив почти спокойно, — на штанах одного из убитых было обнаружено пятно вашей крови.
Хм... ну конечно. Я же порезала ладонь. Саид снял с него накидку но, видимо, не заметил каплю на ткани брюк. Такой промах — вполне нормален. Вот почему я предпочитаю избавляться от тел. Но в этот раз... в этот раз всё иначе. Если бы мы "убрали" их, родители Элисон так и остались бы с болью от незнания. Почему убийц моей дочери не поймали? Почему их не посадили? Эти вопросы преследовали бы их… очень долго.
Поэтому я оставили след. Показали лица. Раскрыла им жестокую правду. Но сейчас рядом сидит Райн. И я не могу сказать Дэвису, чтобы он избавился от улик. Не могу даже спросить — сделал ли он это уже. Я всё ещё сомневаюсь.
Он спокоен. Собран. Умеет держать удар. И именно поэтому я ему не доверяю. Он — киллер. Убийца по найму. Профессионал. Да, он помог мне вчера. Да, он молчит, когда другие бы сдали. Но мне по-прежнему не нравятся те, кто убивает ради удовольствия. А, возможно, ещё меньше — те, кто делает это ради денег. Потому что в этом нет эмоций. Только расчёт. А значит… он вполне может рассчитать и меня.
— Обсудим это позже, — наконец произношу я, кладя купюру на стол и глядя на детектива. — У меня ещё дела.
На этих словах я поднялась и спокойно вышла из кафе. На улице прохладно. Ветер слегка играет подолом пальто, а шум машин звучит немного отдалённо. Я иду неспешно, позволяя шагам впитывать остатки напряжения, которое держалось весь разговор.
Прекрасно. Ни взглядов исподлобья, ни прицельных вопросов, ни чужих интерпретаций. Только я. Воздух. И ясное небо. Прохожие проходят мимо, не узнавая. И это — благо. Иногда хочется быть никем, раствориться в городском шуме.
Звук резкого торможения. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как из открытого салона появляются руки. Шок. Пульс срывается с ритма, тело замерло, как в том сне, где бежать не получается. Дежавю. Оно хлестнуло по нервам сильнее ветра. Эта сцена — уже была. На другой улице. В другой жизни. И тогда тоже пахло резиной и страхом.
Я не двигаюсь. Мир вокруг будто замирает — как кадр, вырезанный из плёнки. Даже звук тормозов повис в ушах, пока меня затягивают внутрь. В голове — белый шум. Ни страха, ни паники. Только ступор и... холодная пустота. Вижу своё отражение в окне: глаза расширены, тело в напряжении, как натянутая струна.
— Оливия! — снаружи раздаётся громкий, резкий голос.