— Ну давай, — выдыхаю сквозь зубы. — Я ещё жив.
Он делает шаг. Замах рукой — но это обман. Настоящий удар — коленом. Я реагирую на долю секунды раньше. Уворачиваюсь, ухожу вбок и оказываюсь за его спиной. Выстрел — прямо в плечо. Хлопок. Сдавленный стон. Но он не останавливается — несётся на меня.
— Чёрт...
Стреляю снова. Прямо в грудь. Он вздрагивает, но идёт дальше. Удар в бок — острый, как лезвие. Я шиплю и отшатываюсь. Хотел взять живым. Допросить. Но, похоже, не судьба. Ещё один выстрел. Гулкий. Безошибочный. Он падает на пол — наконец-то. Мёртвый. Я выдыхаю — резко. Рвано.
Оперевшись на стену, зажимаю бок, охая от боли. Всё тело гудит от напряжения. Но я стою. Пламя боя угасло. Пора возвращаться к своей леди. Бетон гулко отдаётся под подошвами — каждый шаг будто эхом катится по коридору. Поворачиваю за угол — к той самой стене, где оставил её. Пусто. Чёрт. Сердце замирает... и сразу же срывается в бешеный ритм.
— Оливия?!
Подхожу ближе — и сразу замечаю: тонкая тёмная полоса на полу. Кровь. Свежая. Нет, нет, нет. Она ведёт к выходу. Вываливаюсь на улицу и... замираю. Она там. Сидит облокотившись на ящик, сжимая бедро, откуда торчит нож.
Кровь стекает по пальцам. Лицо бледное, губы прикусаны. Увидев меня, она поднимает взгляд. Медленно машет мне окровавленной рукой. И с кривой усмешкой говорит:
— Надеюсь, тебе повезло больше, чем мне...
"Живая..." — проносится в голове, будто молитва. Я подхожу, опускаюсь на одно колено. Осторожно. И просто утыкаюсь лбом в её плечо. Она здесь. Она дышит. Этого достаточно.
— Что произошло? — спрашиваю, не отпуская.
— Бард начал приходить в себя… а я, наоборот, терять сознание. Пришлось прибегнуть к радикальным мерам, — отвечает она, спокойно, как будто речь о смене носков.
Я отстраняюсь, глядя ей в лицо. Бледная. Упрямая. С губ сорвался мрачный полусмех.
— То есть… ты сама себе вонзила нож?
Она пожимает плечом.
— И не только. Я ещё сумела оставить на его лице подарочек — порез от скулы до уха. Теперь, каждый раз, глядя в зеркало, он будет вспоминать меня… и, наверное, люто злиться.
Я молчу. Смотрю на неё. Сидит в крови, с ножом в ноге… и улыбается, как победитель. Вот в этом вся Оливия. Моя леди Клининг...
— Поехали в больницу, — тихо сказал я, поднимая её на руки.
— Что со вторым? — хрипло бросила она, сжав зубы до хруста.
— Мёртв, — отвечаю, усаживая её на заднее сиденье и добавляю: — Прости.
Сажусь за руль. Завожу двигатель. И вдруг, слышу:
— Это ты организовал моё похищение?
Я закрываю глаза, позволяя себе один тяжёлый, затяжной вдох.
— Нет, — отвечаю и вывожу машину на дорогу.
— Тогда за что извиняешься?
Сжимаю руль чуть сильнее. И — в который раз за день — выдыхаю с облегчением.
— За то, что убил второго похитителя. Теперь некому задать вопросы.
— Наёмный убийца извиняется за то, что убил… Ха, — Оливия криво улыбается. — Кому скажи — не поверят.
Я тоже позволил себе улыбку.
— Только никому не говори, — бросаю через плечо. — А то авторитет пошатнётся.
— Я подумаю… — тихо бросает она, будто проверяя мою реакцию.
Я выворачиваю руль вправо и продолжаю:
— В качестве извинения могу отыскать Барда. Обвяжу его бантиком, аккуратно уложу в подарочную коробку… Тебе только нужно сказать, какой твой любимый цвет. М? Оливия…?
Молчание. Смотрю в зеркало — её глаза закрыты, тело обмякло, а рука едва держалась за край сиденья.
— Оливия! — мой голос сорвался.
Больше никаких шуток. Ни тени игры. Газ — в пол. Машина рванула вперёд, игнорируя всё: разметку, сигналы, возмущённые гудки.
— Держись, — говорю громче, будто она всё ещё может меня услышать. — Мы почти на месте.
Но внутри уже всё рушится — как будто кто-то перерезал последний трос, удерживавший меня над пропастью. Телефон завибрировал под курткой. Громко. Навязчиво. Почти на грани истерики. На экране — «Майкл». Принимаю вызов, зажимаю трубку между щекой и плечом, не отпуская руль. Холод металла на коже чуть отрезвляет.
— Говори.