— Ты в порядке? — голос "друга" звучит слишком спокойно, будто он сам не верит в то, что спрашивает.
— Да. Но Оливия ранена. Везу в больницу.
— Чёрт... — глухой выдох. — Насколько серьёзно? Далеко ещё?
— Минут шесть. Если никто не помешает.
Короткая пауза. Потом голос меняется — уже не тревога, а привычная смесь сарказма и раздражения:
— Ну вы ребята даёте. То за вами охотятся, то вы сами напрашиваетесь, то вдруг похищение… не умеете жить спокойно...
— Закончил? — перебиваю резко, слишком резко. Его нотации сейчас — как соль на рану.
— Нет, не закончил! — на той стороне почти взрыв. — У меня не так много друзей, понял?! А ты... Ты в последнее время под прицел попадаешь чаще, чем дохнут мухи на сквозняке.
Этого хватает. Я раздражённо сбрасываю вызов. Телефон с глухим стуком падает на соседнее сиденье. Сжимаю руль. До побелевших костяшек.
***
— Я же говорю: она в порядке, — повторяю я Саиду, стоя в палате, всё то же, что говорил ему по телефону. — Кровь от препарата очистили, рану перевязали.
Он смотрит на меня не мигая. Как будто пытается услышать то, чего я не сказал. Плечи у него напряжены, руки скрещены на груди — будто держит себя в узде, чтобы не сорваться.
— А что с теми ублюдком? — спрашивает он, опускаясь на стул у кровати Оливии.
— Один мёртв. Второй сбежал.
Мужчина хмурится, взгляд становится холоднее.
— Недолго ему осталось бегать… — бормочет себе под нос, будто даёт обещание не мне, а самому себе.
— Ммм... — моя Леди слегка застонала и приоткрыла глаза. — Доброе утро.
— Вечер уже, — добродушно откликнулся Саид.
— Тогда… добрый вечер, — поправилась она, и, заметив меня, добавила: — Райн, ты…
Но договорить не успела. Дверь распахнулась — и в палату вошли доктор и детектив Дэвис. Я напрягся. А он тут что забыл?..
Доктор:
— В крови пациентки обнаружен мидазолам — седативный препарат. Но... сработал он особенно сильно из-за крайне высокой концентрации кофеина. 10 мкг/мл — мягко говоря, перебор.
Саид (хмурясь, поворачивается к Оливии):
— Сколько кофе ты выпила?
— Три, — спокойно отвечает она.
— И перед похищением ещё зелёный чай, — добавляю я, за что тут же ловлю возмущённый взгляд от моей Леди.
Саид:
— Зачем ты пьёшь столько кофе?
Оливия (сухо):
— Потому что засыпаю на работе.
Саид (нахмурившись):
— А дома высыпаться кто мешает?
Оливия (пожимая плечами):
— Бессонница.
Саид (закатывает глаза, поворачивается к доктору):
— Выпишите ей снотворное.
Доктор только открыл рот, но не успел вымолвить и слова — как Оливия резко вскрикивает:
— Куда?! Меня от него только что откачали!
Саид (снова обращаясь к Оливии):
— Тогда просто перестань пить кофе.
Оливия (скрещивая руки):
— Это не кофе меня похитило и накачало седативным. Так что отстань от него.
Саид (устало):
— Оливия…
Оливия (тон в тон):
— Саид…
Я сдерживаю улыбку, как могу. Она так упрямо отстаивает своё право пить кофе, что это уже не просто привычка — это почти принцип. И, чёрт возьми, это невозможно не считать милым. Доктор, наконец, закрывая планшет, бросает напоследок, как бы невзначай:
— Так и запишу: эмоциональная привязанность к кофе.
Саид фыркает, глядя на неё с видом победителя. А Оливия закатывает глаза с таким отчаянием, что я почти чувствую — будь у неё силы, она бы запустила в нас капельницей. Или хотя бы подушкой. Но она просто тяжело вздыхает и бурчит себе под нос:
— Все против кофе... Как будто это оно во всём виновато, а не люди...
Детектив начал говорить так резко, что я вздрагиваю.
— Закончили спорить? Как вы вообще можете быть такими спокойными после попытки убийства?
Я невольно морщусь. Честно говоря — напрочь забыл, что он всё ещё здесь. Сделав шаг вперёд, мужчина устремляет взгляд прямо на мою Леди:
— Нужно поговорить. Без шуток.
Достаёт телефон: