— Что смешного?
— Меня ещё ни разу не пытались спасти от ведьмы, — ответил он, всё ещё улыбаясь, но взгляд при этом был искренне серьёзен.
— Ох уж эти мужчины… — пробормотала я, с чуть усталым, но тёплым вздохом.
Покачав головой, я потянулась к панели и нажала кнопку открытия ворот.
— Ты серьёзно? — Райн шагнул ближе. — Зачем ты его пускаешь?
Я развернулась, встретившись с ним взглядом.
— Затем, что он сейчас на уши поставит всех соседей. А мне, поверь, такое внимание — последнее, чего хотелось бы.
Он кивнул, будто признавая логичность аргумента, но в глазах по-прежнему читалась настороженность — не из ревности, а скорее из инстинкта. Пьяные детективы на пороге редко означают что-то хорошее.
**Райн**
Значит, у нас следующая картина: детектив, пошатываясь и неуверенно оглядываясь, будто сам не до конца верит, что пришёл по нужному адресу, зашёл в дом. Честно говоря… выглядел он не столько пьяным, сколько потерянным. Теперь он сидел на диване и молча буравил Оливию взглядом. Она — напротив, за столом, с чашкой остывающего чая в руках.
— Вы пришли, чтобы молчать? — первой нарушила тишину моя Леди.
— А разве ведьмы не умеют читать мысли? — парировал мужчина.
Скептицизм, скользнувший по её лицу, был достоин собственной цитаты.
— Без понятия, — ответила она. — Но если узнаете — не жадничайте, поделитесь. Только потом. А сейчас — объясните, зачем вы приехали?
— Мисс Смит... Нет, — детектив хлопнул себя по колену, — Оливия!
'С чего это он вдруг решил, что может так к ней обращаться?' Я бросил короткий взгляд на мою Леди — но та даже бровью не повела. Ни раздражения, ни удивления. Выдохнул. Ну ладно...
— Зачем ты вообще этим занялась? — продолжил он, голос дрожал и звучал почти жалобно. — Неужели не было других способов?
— Детектив, вы о чём? — спокойно произнесла Оливия, словно вежливо уточняя цель визита.
— О том, что ты людей убиваешь! — вдруг сорвался мужчина. Повернувшись ко мне, ткнул пальцем, будто раскрывал заговор. — Ты! Ты не знаешь, какая она на самом деле! Она жестокая... жестокая женщина!
Детектив закашлялся, сглотнул, будто в горле встал ком.
— Она… она отрезала уши девушке... живой девушке, — выдавил, задыхаясь от эмоций. — Оба уха! А потом... потом убила. Безжалостно. Без суда и следствия. Просто взяла — и убила.
Он вновь повернулся к моей Леди, и умоляюще добавил:
— Скажи… скажи, неужели не было другого пути?
— Были, — ровно ответила Оливия. — Они назывались «ждать» и «надеяться», пока полиция искала улики и формулировала обвинения... Поэтому я выбрала — действовать.
Её фраза прозвучала настолько спокойно, что мужчина замолчал. А я продолжал смотреть. На пальцы, обхватившие чашку. На голос — ровный, как лёд, выточенный под линейку. И меня вдруг окатило.
Это была не защита. Это было заявление факта. Как выстрел. Как приговор, который она уже вынесла — и ни капли не пожалела. Отрезала уши, значит... Я невольно представил эту сцену: моя Леди, с хищным блеском в глазах, с окровавленным ножом в руке.
По спине прошёл табун мурашек. Приятных. Чёрт. Не понимаю, почему этот детектив так возмущается? У неё наверняка было немало причин поступить именно так. Ведь у моей Леди чертовски много правил.
— Но ведь есть закон! — вновь хлопнул себя по бедру мужчина, словно этим жестом пытался пробудить справедливость.
— Если бы закон работал, как должен, — спокойно заметила Оливия, — мне бы не пришлось вмешиваться.
— А кто дал тебе право решать, кто заслуживает смерти, а кто нет? — голос его задрожал, но больше от бессилия, чем от ярости.
Моя Леди спокойно наклонилась вперёд, поставила локти на стол, и от её тихой уверенности по коже снова пробежали мурашки.
— Никто, — ответила она. — Это моё решение. Я сама дала себе это право.
Она задумалась, а затем добавила:
— Но если хочешь его оспорить — обратись к тем, кого я спасла.
Детектив отшатнулся, будто её слова ударили физически.
— А если бы... если бы система работала… — он сглотнул. — Ты бы остановилась? Ты бы смогла?!
Её плечи едва заметно вздрогнули.