Я замычала и забрыкалась, за что получила еще одну пощечину. Моя бедная голова опять напомнила мне, что она вообще-то разбита и болит. У меня пошли круги перед глазами, и опять замутило. Я начала дышать, успокаивая тошноту. Нет, подавится своими же рвотными массами у меня в планы не входит. А нужно успокоиться и постараться снять повязку со рта. И все-таки активизировать нейтрализатор. Пусть я тоже погибну во время освобождения силы, пусть даже разрушится все на расстоянии лиры вокруг, но этого человека нужно остановить. Остается надеяться, что он занес нас подальше от людского жилья.
А Едуардо уже добрался до той одежды, что все еще оставалась на мне, и начал снимать и ее. Хорошо, что не резать. Ведь порезы на груди жгли ужасно. Граф аккуратно, словно с возлюбленной, снял один чулок и принялся за второй. А я тем временем стараясь не сильно дергаться и не привлекать внимания, терлась лицом о руку и плечо, пытаясь скинуть эту демонову повязку. И как ни странно бы это прозвучало, но последняя пощечина мне в этом очень помогла. Едуардо ударил так, что повязка немного ссунулась, а я уже дальше стягивала ее, как только могла быстро.
И, наконец, она поддалась мне, я смогла вдохнуть воздух ртом до боли в ребрах. Едуардо как раз взялся за резинку панталон, когда наши глаза встретились. Сначала, он улыбнулся, веря в свою силу и безнаказанность, но когда понял, прочитал решимость в моих глазах, что я освободила рот и готова, но не кричать и звать на помощь, а вынесла приговор нам обоим. Только он еще верил, что у него есть шанс не дать сказать мне фразу активации. Правда тут он промахнулся, потому, как я сделала ключом всего одно короткое слово. И моим шансом и удачей было то, что я не успела рассказать этого всем участникам ритуала.
Едуардо рванул ко мне со стилетом в руке, питаясь закрыть мне рот с его помощью, но я не испугалась и не замешкалась, а сделала то, что должна была.
- Елле! – немного хрипло, от долгого молчания, глядя прямо ему в глаза, проговорила. Он вздрогнул и стилет, что он приставил к моей шее, пропорол нежную кожу, когда ощутил, как сила с браслета вырвалась на волю. Я вскрикнула от боли, чему вторили гул и световая вспышка, что сопровождали освобождение силы, и ослепила меня, а дальше я услышала крик боли Едуардо, когда силовой поток ударил ему прямо в грудь, туда, где висела пластинка с кровавиком, что наделяла его способностью пользоваться магией своих врагов.
Браслет на руке нагрелся и очень сильно жег руку, такое ощущения, что сейчас кожа будет кусками отпадать, кровь с шеи текла на открытую грудь и болела. Здание дрожало, пошло трещинами, местами осыпалась лепнина с потолка, образовав облако пыли, мелкие предметы попадали на пол и звон разбитого стекла, осколками упавшего на ковер, звучал в ушах вместе с гулом разбушевавшейся силы, но пока не обваливалось. Граф кричал, пока не упал на землю возле кровати с дыркой в груди, что образовалась на месте его артефакта.
Я уже приготовилась, что вот сейчас умру, и уже в полуобморочном состоянии вспомнила о своих артефактах. «Клетка», что я делала дома последней, сейчас была на мне. Все остальное барон с меня снял, а сережки в ушах оставил без внимания. Я и раньше могла воспользоваться им, но тогда я бы просто спряталась, а опасный преступник, понявший, что не сможет меня достать, просто бы переключил свою злость и ненависть на кого-то другого. А этого я не могла допустить. Поэтому сейчас, когда он уже мертв, я могу спрятаться в «клетку» и надеется, что меня не завалит обломками дома.
Я грустно усмехнулась. Даже если не завалит, то истеку кровью. Выбор не велик. Но так, по крайней мере, будет не так страшно лежать под разрушающимся потолком, так как «клетка» меня защитит.
И из последних сил, превозмогая дурноту, тошноту и одновременно жажду, я прошептала активирующую фразу. Каждое слово давалось с огромным трудом и я только чудом оставалась в сознании. Клетка сначала мигнула пару раз, а потом появилась окончательно.