31 мая.
Обнаружила, что из моего чемодана исчезли листы бумаги и конверты, а также все мои заметки о путешествиях, а также официальные бумаги, что могли бы мне понадобиться, выберись я из замка. Конечно, это не случайность.
17 июня.
В замке снова гости. С утра я услышала шум и, выглянув в окно, увидела большие фургоны, рядом с которыми стояли люди в белых шляпах. Мне думается, то были словаки.
Я бросилась к ним в необъяснимой надежде. Конечно же, они также прибыли сюда в согласии с графом, но назначенный день моей смерти всё ближе! Моя дверь опять оказалась заперта. Видимо, граф заранее озаботился этим.
Тогда я окрикнула словаков, но те лишь равнодушно взглянули на меня, а потом даже рассмеялись. Мне оставалось только наблюдать. Фургоны привезли большие ящики с толстыми ручками, похоже, что пустые, – с такой легкостью их переносили. Закончив работу, словаки уехали.
25 июня.
Почти два месяца провела я в обществе графа, но видела ли я хоть раз его при дневном свете? Я знаю, что он не человек, а если и человек, то могущественный колдун. Так что вполне возможно, что он бодрствует по ночам, а спит днем, когда бодрствуют обычные люди.
С каждым днем установленная дата моей смерти всё ближе, думаю, потому мне стало присуще некоторое безрассудство. А потому я решила: мне следует попасть в комнату графа. Только так я смогу узнать всю правду. Там же я, возможно, сумею отыскать ключи от двери в мою комнату и входной двери замка.
Дверь в комнату графа тоже всегда заперта, но попасть туда можно. Стена сложена из грубо обтесанных камней, известка меж которых выветрилась и вымылась от времени. Раз граф попадает к себе по стене, то справлюсь и я!
Что терять той, кому не отмеряно и недели жизни! Да поможет мне Бог! Если я сорвусь, прощайте все, и последний привет Мине!
Позже.
Я жива. Я только вернулась в свою комнату после ужасного приключения.
Мне пришлось снять обувь и – после долгих раздумий – платье. Разве стоит переживать о приличиях, когда на кону стоит жизнь? Да и стоит ли кому смущаться взгляда зверя? А никем иным как диким зверем, жутким монстром в обличьи человека считать я графа не могу. В одной сорочке и панталонах я приникла к стене. Я отлично успела выучить, где окно в комнату графа, и уверенно спускалась к нему.
Мне показалось, что путь занял лишь мгновение, куда больше я напугалась, заглядывая в окно. Но, к моей радости, графа в комнате не оказалось. Более того, вся комната была покрыта пылью, будто бы граф и не бывал здесь. Я поискала ключи, но не нашла. Зато в углу я увидела дверь, что оказалась открытой и вела куда-то вниз. По темной лестнице я аккуратно спустилась и оказалась в мрачном туннеле, пропитанном тошнотворным запахом старой земли. И чем дальше я шла, тем сильнее становился этот запах. Так я оказалась в развалившейся часовне, фамильном склепе.
Несмотря на страх и отвращение, я внимательно осмотрела это место. В одном из углублений, куда я спустилась, я обнаружила несколько десятков ящиков, тех, что я могла наблюдать во дворе замка. И в одном из ящиков на куче свежей земли лежал граф! Его глаза были открыты, но был ли он мертв или спал таким ужасающим сном определить не было никакой возможности. Я не почувствовала ни пульса, ни дыхания, ни биения сердца, но также не заметила в его чертах смертного остекленения.
Задержав дыхание, я начала обыскивать графа, но мне показалось, что я столкнулась с ним взглядом и увидела в его глазах полыхнувшее пламя ненависти. Я отпрянула от ящика, бросилась наверх и без каких-либо происшествий добралась до своей комнаты. Здесь меня и нагнал удушливый страх. Надеюсь, взгляд графа лишь привиделся мне.
29 июня.
Вот и настал последний день моей жизни.
Граф сообщил мне, что моё письмо отправлено и что завтра всё будет готово к моему отъезду.
– Моя коляска увезет вас той же дорогой, коей вы добирались сюда. Увы, завтра меня здесь не будет, а потому вынужден попрощаться с вами заранее.
Я не поверила обещанию графа, а потому спросила с умыслом:
– Почему я не могу уехать сегодня, как написала в письме?
– Мой кучер и лошади сейчас отправлены по делам.
– Тогда я могу пойти пешком, – со всей дерзостью ответила я.
Граф лишь раскатисто рассмеялся.
– Иногда я забываю, как наивны бывают городские жители. Подумать только, молодая леди, одна в Карпатских горах поздним вечером. Кем посчитают меня мои будущие английские знакомые, если узнают, что я отпустил вас? Но знаете, если вы настаиваете, идемте! Кто я такой, чтобы противиться воле леди!