Эль… Его маленькая Эль, закусив губы, лежала на кровати… В ее глазах плескался страх и боль… Эль, малышка…
— С наступающим вас милорд, — послышался совершенно спокойный голос леди Магдалин, — Если леди Элен не против, не могли бы вы переместиться к окну?
— Ран, пожалуйста… Мне так будет проще… — тихий шепот и умоляющие глаза… — Я все сделаю, как надо… Не переживай…
Он наклоняется и подносит к губам ее руку:
— Все будет хорошо… Я люблю тебя… — ее губы трогает чуть нервная улыбка:
— Я тоже… Иди! Пожалуйста!
За окном занесенный снегом сад. Сколько времени он уже стоит у окна, глядя на эти освещенные лунным светом кусты и деревья? Вечность… Целую вечность! Там, за спиной, тихий успокаивающий голос Марты и леди Магдалин, редкие стоны Эль… Он чувствует, как она сдерживает себя… И от этого становится еще только больнее… Его пальцы сжимают подоконник… Сад… Заснеженный сад…
Он прислушивается к тому, что происходит у него за спиной… Тихие спокойные голоса леди Магдалин и Марты… Изредка, тихий стон Элен… Он только крепче сжимает подоконник… Эль что-то спрашивает, леди Магдалин отвечает ей… Эль… Его малышка Эль… Когда же кончится эта мука?
— Умница, молодец! — доносится до него, как сквозь туман, — Теперь дыши, как я тебе показывала, а потом тужься…
— Ручки на коленочки положите…
— А-а-а-а!!!
Секундная тишина…
И громкий требовательный крик!
— Смотрите, мальчик!
Громкий бой часов возвестил начало нового года.
— Добрый вечер, родная… — Рандольф склоняется ко мне, целует меня…
— Ран… Уже все? — мои руки непроизвольно касаются живота…
— Все, любимая… Мальчик… Очень хорошенький… Ты имя придумала?
Имя… Имя… Влад… Влад. Влад!
— А можно мы назовем его Влад? — Это имя как очищение, как искупление звучало во мне…
— Влад? Хорошо… В этом имени есть что-то исконное… Влад Штумарт… Неплохо… Пусть будет Влад!
— Элен, ты уже проснулась?
— Да, Ран…
— Сейчас принесут наследника. Ты должна его покормить…
— Влада? Мне?
— Эль… Это единственное кормление матерью… Это даже не кормление, а ритуал… Ритуал привязки. Тебе будет больно… Но, так надо…
— Ран! Где мой сын?
Кормилица положила мне на колени кружевной сверток:
— Миледи, посмотрите, какой он хорошенький! — маленький носик, три черных волосинки- челочки, розовые губки… Уже причмокивающие в нетерпении…
— Ваша Милость, можно я вам помогу? — кормилица снимает с моего плеча тонкое кружево рубашки, высвобождая мою грудь. Легкое касание смоченной чем-то ткани…
— А теперь приложите его…
Мягкие губки касаются моего соска, жадно захватывают его… Маленький мой… Резкая боль пронзает меня, я еле сдерживаю крик…
— Эль… Всего минутку… Потерпи, пожалуйста… — Ран прожимает меня к себе, — Любимая, совсем чуть-чуть… Один раз… Это привязка на всю жизнь…
— Ран, почему ты не сказал? — острые иголки клыков моего вампиреныша пронзают и рвут меня, его губешки довольно чмокают…
— Родная, еще чуть-чуть… — муж прижимает и целует меня, — Эль, любимая, еще чуть-чуть, сейчас станет легче…
— Ран… Все в порядке… — он напуган еще больше, чем я… Мой любимый мужчина… Первый… А второй… Второй — сейчас терзает меня, но я готова стерпеть он него все, что угодно… За одну его довольную улыбку…
Высокий красивый мужчина вошел в таверну и направился к лестнице.
— Ваша Милость! — окликнул его хозяин таверны, — Вот ключ от комнаты.
— А моя жена?
— Она ушла около круга назад. Ключ от комнаты оставила…
Мужчина выхватил ключ из рук хозяина и быстро поднялся на второй этаж. Смутное предчувствие чего-то неотвратимого продолжало терзать его…
В комнате, что несколько дней назад они с женой сняли в этой таверне, на первый взгляд, все было как всегда… Застланная постель, ее небрежно брошенная на спинку стула шаль… На столе ее дневник… И лист бумаги, придавленный чернильницей…
«Ран… Любимый… Родной…
Мне очень тяжело писать эти строки… Может даже тяжелее, чем тебе читать их… Но… Ран, я не могу поступить иначе…
Я родила и вырастила тебе двух сыновей, Ноилу исполнилось семнадцать несколько дней назад, по вашим меркам, он уже вполне самостоятелен… Мне очень жаль, что я не смогла попрощаться с ними, прости… И пусть они простят меня…
Ран…