— Что скажешь, Авар?
— Скажу, что проверил письмо на магию…
— Ну, и? Не тяни!
— На письме есть остатки заклинания воспоминания…
Рандольф вырвал письмо из рук друга, провел над ним рукой и побледнел…
— Если к ней вернулась память… Это будет полная катастрофа! Герцог просто убьет ее, если узнает, кто она…
— Тем более надо ее найти как можно скорее! Поехали!
Перед лордом Гриффинусом завис очередной почтовый посланник и, выронив письмо, растаял. Лорд наклонился и поднял конверт, разорвал его и развернул сложенный вдвое лист бумаги:
— Это от похитителей. И это не герцог.
У меня затекло все тело, но я по-прежнему не могла пошевелиться, а холод, казалось, поселился во мне навечно… Опять раздались приближающиеся голоса:
— Монсеньор, а вы уверены, что лорд согласится отдать нам «Клинок Подчинения»?
— Ему нужен его ребенок, ради него он пойдет на все. Да и девчонка эта ему дорога, он захочет вернуть ее…
— А если, не захочет?
— Тогда можешь забрать ее себе.
— О, монсеньор! Вы так добры!
Чья-то рука прошлась по моему телу и больно сжала грудь, меня передернуло от отвращения, но пошевелиться я не могла.
— Я сказал, если она ему не понадобиться! — раздался грозный окрик монсеньора, рука убралась.
А еще через мгновение я услышала такой родной голос!
— Барон Хрум! Вы возжелали свободы? Вы отказываетесь от своей вассальной клятвы?
— Да, лорд Гриффинус! Вы отказали мне в свежей крови, я считаю себя вправе снять с себя возложенные обязательства!
— Что ж, это ваш выбор! Отныне я тоже снимаю с себя обязательства по защите вашего клана и возвращаю ваш «Клинок Подчинения». Где моя жена?
Ран! Ран! Я здесь! — мысленно кричала я. Забери меня скорей!
— Отодвинь ширму, — раздался приказ монсеньора.
Теплый плащ с таким родным запахом окутал меня, сильные руки прижали к себе.
— Если с нее хоть волосок упал! — прорычал мой муж, стремительно выходя из комнаты и унося меня.
— Монсеньор, а как он узнал, где мы? Ведь вы же не писали ему… — прошелестело нам вдогонку…
Несколько томительных мгновений и Рандольф уже укладывает меня в постель, выпутывает из своего плаща, срывает ткань, которой я была укрыта. Я слышу, как он ругается сквозь зубы, потом велит кому-то «убрать эту мерзость».
— Что с ней? — раздается незнакомый мужской голос.
— Заклятие стазиса. Круга через полтора пройдет…
— Как ребенок?
Рука мужа ложится на низ живота, потом скользит выше, ненадолго притормаживает там:
— Все в порядке.
Все не в порядке! — хочу закричать я. Ран! Обними же меня! Согрей меня, я так замерзла!
Лорд опустил расслабленное и безвольное тело своей любимой в горячую воду.
— Ты совсем замерзла, моя маленькая. Сейчас тебе станет лучше, — шептал он, устраивая ее в ванной. А потом просто сидел и смотрел на нее. Какое счастье, что она жива! И даже, если она теперь возненавидит его… Какое счастье, что она жива. Он больше никому и никогда не позволит прикоснуться к ней. Он сделает все, что она потребует, он вымолит у нее прощение…
Лорд отнес ее в постель, укрыл теплым одеялом, которое приготовила заботливая Марта. Провел рукой по чуть намокшим волосам, подсушивая их. Потом не удержался и прикоснулся к ее губам. Ему показалось, что ее ресницы чуть дрогнули:
— Элен! Элен, любимая! — нет, показалось… Она по-прежнему лежала такая неподвижная и такая прекрасная.
— Элен, прости меня, прости за все, — Рандольф встал на колени, прижался лицом к ее животу, — я сам не ожидал, что так получится… Я так виноват перед тобой… Элен, моя, маленькая, моя любимая… Только не покидай меня…
В дверь раздался тихий стук. Лорд медленно встал с колен, подошел и открыл дверь.
— Милорд, там прибыли главы союзных Кланов. Как вы и велели, я провел их в кабинет, — доложил Стражник.
— Спасибо, я сейчас буду, — лорд прикрыл дверь и вернулся обратно к жене. Плотнее подоткнул одеяло. В его глазах разгоралась какая-то отчаянная решимость:
— Они мне за все заплатят… — прошептал он.
За дверью его поджидала Марта:
— Ваша Светлость, как миледи?
— Мерзнет очень. Марта, отнеси ей грелки и больше не беспокой. Она проспит еще около круга-полутора. Я к тому времени вернусь.
— Слушаюсь, милорд. Милорд…
— Да, Марта, спрашивай.
— А как же Роза и Клара?
— Пусть пока под замком посидят, вернусь, буду с ними разбираться…
Я слышала, как Рандольф шептал мне слова любви, как укорял себя и просил прощения, и ничего не могла ему ответить. А мне так хотелось обнять его, прижаться к нему… Сказать, как безмерно я люблю его, как боюсь его потерять…