— Ах, — попыталась высвободить его Элен, но Рандольф удержал. Потом перехватил ее руку и прижался губами к ладошке.
— Доброе утро, любимая! — обхватил он ее и уложил к себе на грудь, одной рукой придерживая голову, а второй лаская спину. Совсем просыпаться не хотелось, и возможность вот так понежиться в постели, прижимая к себе несопротивляющуюся Элен, сильно порадовала герцога.
— Ран, ты больше не уедешь? — прошептала она, уткнувшись ему в грудь.
— Эль, любимая, боюсь, что при всем моем желании это невозможно…
— Все так плохо? — приподняла она голову, глядя на него своими умопомрачительными голубыми глазами.
— Да, нет… — усмехнулся он, — все нормально… Просто хозяйство очень большое…
Элен положила голову ему на грудь и принялась чертить пальчиком узоры на его груди… И вот, что еще она хочет спросить? — подумал Рандольф, ловя ее руку и опять целуя ее.
— Любимая, ты так вчера и не рассказала мне, что за непристойное предложение сделал тебе Авар?
— Почему «непристойное»? — подскочила она.
— Потому что других он не делает, — совершенно спокойно ответил Рандольф и притянул ее обратно на свое плечо, — Так что же он предложил тебе? — его руки удержали ее.
— Ран! — попробовала высвободиться она.
— Элен, я слушаю тебя…
— Ну… В общем, он предложил мне нарисовать эскизы новых платьев для салона господина Пимоля. Вчера мне это все понравилось, а сегодня… Ран! — она вырвалась из его объятий и уселась, глядя ему в лицо, — Ну, не получаются у меня просто платья! Вот представила леди Анину на прогулке, и сразу придумался для нее костюм! И для себя платье придумала! И для леди Моры! А вот просто платья… Не придумываются… Зато букетиков нарисовала кучу… — грустно вздохнула Элен и вернулась на его плечо.
— Маленькая моя, — чуть усмехнувшись, прижал и погладил он ее, — не хочешь рисовать костюмы — не рисуй… Ты какими красками рисовала раньше?
— Когда раньше?
— Ну, в своем мире? — его рука продолжала ласково поглаживать ее спину.
Блин! Какими!? — подумала Элен, — Да, я, вообще, на компьютере рисовала!
— Акварель, наверно… — произнесла Элен, лихорадочно выуживая все свои знания про краски… Да, пожалуй, акварель самая размытая… Можно будет спихнуть под «творческое начало»…
— Я завтра закажу тебе мольберт и все остальное… Эль! — усмехнулся герцог, — Мне очень понравился мой портрет… И стрелочки… Стрелочки особенно!
Элен уселась рядом с ним.
— Сюда, сюда и сюда? — смеясь, указала она пальчиком, а потом склонилась над ним и поцеловала во все указанные места… На последней позиции он придержал ее…
— Тут было обещано очень долго…
— А я и не против, — шепнула она…
Он легко прикоснулся к ее губам, потом все более страстно, перевернув ее на спину, желая и подчиняя ее…
— Эль, любимая… — шептал он. Она отдавалась и подчинялась ему вся… Но… Он чувствовал, что это все — ее покорность, ее подчинение — связаны только ее желанием… Стоит только ей воспротивиться, и все будет нарушено… И он хранил их чувства как драгоценную фарфоровую вазу, боясь, хоть где-то нарушить равновесие… Хотя, о каком равновесии можно было вести речь? В Элен не было и капли магии… Как она смогла попасть в их мир? О, Боги! Как же вы умеете надсмехаться над своими подданными!
14
А потом мой вампир опять покинул меня… Мы закончили завтракать и только собрались прогуляться, как прилетел взъерошенный рыжий совенок и бросил Рандольфу в руки свиток. Что что-то случилось, муж понял еще до того, как развернул свиток, а потом его лицо стало еще более суровым…
— Эль…
— Тебе надо уехать?
— Да, дорогая.
— Можно я с тобой? Я же вижу, что-то случилось… Я хочу быть рядом…
— Малыш, — обнял он меня и поднес к губам мою руку, целуя ее в ладошку, — не сейчас… В Долине сейчас может быть опасно для тебя.
— А для тебя? — мне так не хотелось отпускать его…
— Единственное, что мне может угрожать, это шантаж. А шантажировать меня можно только тобой. Поэтому, пожалуйста, будь умницей… Береги себя…
— Сделай тогда еще мышек…
— Мышек?
— Почтовых… — я из последних сил сдерживала слезы. Рандольф усмехнулся, поцеловал меня в макушку и вручил большую шкатулку.
— Этого тебе должно хватить.
Я открыла шкатулку, она была наполнена маленькими разноцветными шариками размером с грецкий орех…
— А как?…
— Просто подкинь в воздух. Эль… — он развернул меня к себе и поднял за подбородок мою голову, заставляя посмотреть на себя, вытер пальцем все-таки прорвавшуюся слезинку… — Эль… Ну, ты же большая девочка… Ты же все понимаешь…