— Ну, тогда дядюшка вел еще очень подвижный образ жизни… Очень… Родители опасались дурного влияния с его стороны…
— А-а… — открыла я изумленно рот, сраженная неожиданной догадкой.
— О, нет-нет… Все в рамках приличия… Вино, женщины были, но все в дозволенных пределах…
— А что же вас сейчас привело сюда? Неужели взыграли родственные чувства?
— В какой-то степени, — усмехнулся баронет, — я перевелся в Доргмирский Университет, а до начала занятий решил пожить у дядюшки.
— А где вы учились до этого?
— В Сьетене и Малони. Там тоже есть Университеты. Только ради Богов, не спрашивайте, почему я перевелся сюда! Мне не хотелось бы вспоминать эту историю!
— Хорошо, не буду. И вообще, наверно, уже пора возвращаться…
— Как скажете, леди Элен, — чуть поклонился баронет.
Мы повернули обратно, и шагах в двухстах позади, а теперь впереди, я заметила высокую фигуру Антуана…
— Ну, вот, никакой личной жизни, — пробормотала я себе под нос, но баронет, похоже, услышал, потому что усмехнулся, хотя и говорить ничего в ответ не стал…
— Антуан! — окликнула я нерешительно топтавшегося впереди слугу — он явно не знал, что ему делать, толи идти впереди нас, держась на приличествующем расстоянии, толи попытаться пропустить нас вперед…
— Да, Ваша Милость… — подошел он, виновато опустив голову и пряча глаза.
— Антуан! И чья это была инициатива, следить за мной?
— Ваша Милость! Я не следил, я только охранял вас…
— Антуан! Ну, что мне может здесь грозить? — обвела я руками широко раскинувшееся во все стороны поле.
— Ну, я не знаю, Ваша Милость, — бросил мимолетный взгляд на баронета мой кучер-охранник, — Леди Мора сказала…
— Ах, ладно, Антуан… Пойдемте к дому… Лорд Виктор, я думаю…
— Я все понял, леди Элен. Не будем лишний раз будить василиска… Я вам очень признателен, что вы уделили мне ваше драгоценное внимание… — поклонился, прощаясь, он.
Дома меня ждало очередное письмо от Рандольфа и возмущенная леди Мора. Я отпустила мышку и, прижав к себе дорогое послание, прошла мимо закипающей камеристки, начала подниматься по лестнице.
— Леди Штумарт! Ваше поведение не допустимо! Я буду вынуждена поставить в известность вашего мужа!
— Что? — развернулась я на лестнице, и посмотрела на нее сверху вниз.
— Что такого «недопустимого» я совершила? Я что, по-вашему, должна запереться в четырех стенах и общаться исключительно с вами на тему достойного поведения?!
— Но вы общались с человеком, чья репутация…!
— Я в миллионный раз слышу про эту репутацию! Но никто ни разу так и не соизволил мне сказать, что именно создало «такую» репутацию!
— Но он студент!
— Ну и что! Я тоже… — сделала я еще шаг вниз и пошатнулась на ступеньке.
Метнувшийся Антуан подхватил меня в последний момент, не позволив мне сверзиться с лестницы.
— Благодарю… — чуть слышно прошептала я, от ужаса чуть не случившейся катастрофы, у меня перехватило дыхание.
— Как вы, миледи? — тут же подбежала Капа.
— Все в порядке. Кажется… Проводите меня до спальни…
— Пойдемте, пойдемте, миледи…
Поддерживаемая с двух сторон слугами, я медленно начала подниматься, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям… Нет, вроде все обошлось…
— Миледи, может, вас донести? — тихонько спросил Антуан.
— Нет, спасибо, — чуть вымучено улыбнулась я, — все в порядке… Просто испугалась…
Меня довели до спальни и бережно усадили в кресло.
— Иди, Антуан, — начала выпроваживать своего приятеля Капа, — Миледи, вам помочь переодеться?
— Нет, не надо… Подожди, Антуан. Ответьте мне сначала, может ли леди Мора написать милорду?
— Хм, — понятливо усмехнулся Антуан, который оказался невольным свидетелем всего разыгравшегося скандала, — написать-то может, но вот отправить… Все письма отсюда отправляет только госпожа Лурис…
— Позовите ее, пожалуйста…
— Слушаюсь, Ваша Милость, — улыбнулся Антуан.
— И Селин скажи, пожалуйста, что миледи вернулась с прогулки, — добавила Капа, не решаясь отойти от меня, но Селин уже сама входила в комнату.
— Миледи! Как вы? Что случилось? — подбежала она ко мне и опустилась на колени, заглядывая мне в лицо.
— Дорогие мои, все в порядке… Не волнуйтесь… — меня несказанно порадовало такое бережное отношение со стороны слуг.
— Ваша Милость, вы звали? — в комнату вошла наша экономка госпожа Лурис — невысокая худенькая женщина лет сорока — сорока пяти, с потрясающими зелеными глазами и совершенно рыжими курчавыми волосами, которые никак не желали заплетаться в косы, и поэтому она их просто связывала лентой.