— Ты больше никуда не уедешь?
— Нет. Тебя же и на минуту без присмотра оставить нельзя!
В дверь раздался тихий стук, и после разрешения Рана на пороге возникла… Тиника!
— Доброе утро, Ваша Милость!
— Тиника! Откуда ты здесь?
— Милорд разрешил, и, если вы не против, я бы хотела остаться с вами…
— Я не против! Я очень рада!
— Миледи, я принесла вам завтрак, — Тиника повернулась и забрала у кого-то за дверью большой поднос.
— Поставь на стол, — указал Ран, — я покормлю миледи сам.
— Спасибо, Тиника, — улыбнулась я девушке. Я действительно была очень рада, что она согласилась поехать со мной.
— Ран, — обратилась я к мужу, когда дверь за Тиникой закрылась, а мне была вручена большая чашка с наваристым бульоном, — А Тиника может стать моей камеристкой?
— В принципе, да. Выдадим ее замуж за кого-нибудь из дворян…
— Ран! А без замужества никак?
— Да не пугайся ты так! Никто насильно ее выдавать не будет. Просто про нее уже Костанс спрашивал, и еще кое-кто из стражи интересовались…
— Ой, Ран, а ее не…
— Нет, я свою метку поставил, ее никто не тронет.
— А что это за метка? А как ее ставят?
— Эль!… - вздохнул муж, — Допивай бульон, потом расскажу.
— Спасибо, я больше не хочу, — протянула я ему чашку.
— Не буду рассказывать, пока не допьешь! — заупрямился Ран, и мне пришлось все доесть. Иногда в своем упрямстве он бывает просто невыносим!
— Вот! — показала я ему пустую чашку, — Рассказывай!
Ран рассмеялся и поцеловал меня:
— Вот можешь же быть послушной!
— Ран! Не отвлекайся!
— Все-все-все! Рассказываю! — при этом мне в руки всовывается кружка с отваром, — Ты только пей! Метка ставится на людей, которые находятся под охраной кого-либо из высших вампиров, в данном случае, под моей. И никто из высших и тем более новообращенных не посмеет даже прикоснуться к тем, на ком стоит метка.
— Это понятно… А как она ставится? — почему-то этот вопрос волновал меня больше всего… Я помнила, что магия вампиров основана на магии крови, и помнила, как буквально заставила Рана слизнуть свою кровь…
— Смешиваются две капли крови и добавляются в вино, которое выпивает тот, на кого ставится метка.
— И этого достаточно? — я уже напредставляла себе жуткий кровавый ритуал…
— Вполне, так что не переживай за Тинику.
— Ран, а сейчас сколько времени? Тиника сказала утро…
— Утро и есть. Сейчас около четырех, только что туман опустился.
— А я так погулять хотела…
— Я отнесу тебя в беседку. Только давай договоримся, ты не будешь пытаться сегодня сама вставать.
— А завтра?
— Эль… Куда же ты все время спешишь?
Герцог сидел в беседке над рекой и прижимал к себе самое дорогое, что было у него в этой жизни. Элен, его маленькая Эль… Если бы кто-нибудь еще два месяца назад сказал ему, что он будет сходить с ума из-за обычной человеческой женщины, он бы в лучшем случае рассмеялся в ответ. А в худшем, мог бы расценить это как оскорбление… И вот теперь он держал ее на коленях, прижимал к себе ее такое хрупкое тело, и был безумно счастлив, что она поправилась и что с ней ничего не случилось… Элен рассказывала, как провела последние недели в поместье, сколько ягод они со служанками собрали, и какое чудное варенье из них сварил их повар…
— Ран… Ты совсем не слушаешь меня… Я понимаю, что тебе это не интересно… Но это единственное, что я могу тебе сейчас рассказать… Без тебя было безумно скучно, как хорошо, что ты вернулся…
— Я тебя внимательно слушаю. Просто я очень рад, что ты вернулась… — он провел пальцем по ее чуть бледноватой щеке, а потом наклонился и коснулся ее губ. Они были мягкие и пахли какими-то ягодами… Она с готовностью ответила на его поцелуй, обхватила его руками, и ее пальчики зарылись в его волосы.
— Ран, пойдем домой…
— Ты замерзла?
— Нет, просто туман надоел… Лучше сейчас выспимся, а когда взойдет луна, ты разрешишь мне прогуляться уже самой…
— Эль! Ты просто бесподобна! — рассмеялся Рандольф, — Уговорила! Но только при одном условии — ты без всяких капризов будешь пить все отвары!
— Согласна, — с улыбкой вздохнула она, а герцог подхватил ее на руки и понес свое сокровище домой.
— Ваша Милость! — игриво обратилась она к нему, когда он поставил ее на пол в спальне и принялся развязывать завязки на ее плаще, — А ванну мне дозволено будет принять?
— Только после чашки отвара, Ваша Милость, — поддержал он ее игру, а потом повернулся к служанке, держащей на подносе именно эту чашку: