— Ты не рада меня видеть? – насмешка, которая уже набила мне оскомину. – Как видишь, дорогая моя, я даже не устраиваю тебе сцену ревности. А мог бы. Ведь это ты заявилась на нашу с тобой встречу со своим ручным тигром. Умыкнула зачем-то артефакт, который и так бы стал твоим. Зачем воровать у собственного мужа?
— Где Кристен? – голос звучал хрипло, но я не обращала на это внимания, как и на все слова Морфаера.
— Моя свояченица сейчас гостит в нашем замке, – расплылся в широкой улыбке волк. – Ты знаешь, мадам Трим плохо за ней присматривала. Мне пришлось наказать няню.
— Что ты с ними сделал? – сомневалась, что получу ответ, но просто не могла не задать этот вопрос. – Они живы?
— Более чем, – пожал плечами Морфаер. Его взгляд вмиг растерял весь налет притворной радости встречи. – Тебе пора возвращаться. Но прежде ты должна забрать оттуда несколько вещиц. Конечно же, не забудь прихватить брошку, которая тебе так понравилась у княгини. Ты даже ради нее убить смогла, горжусь тобой…
— Я не… – попыталась возразить, но мои слова потонули в смешке Морфаера.
Тем временем волк продолжил:
— Не забудь захватить из академии часы, кажется, они находятся у старика Леона. Ты, будь умницей, уточни сама. Кстати, можешь передать своей ручной кисе, что перстень его отца уже у меня. Он так не желал его отдавать, что мне даже пришлось потрудиться. Но не буду захламлять твою милую головушку лишней информацией. Как только ты заберешь все, что принадлежит мне, буду рад тебя видеть дома.
— Что, если я не соглашусь?
— Зачем нам эти семейные ссоры? – притворное возмущение в голосе Морфаера вызвало во мне приступ тошноты. – Ну и опять же: Кристен будет сильно переживать, что ты так поступила и в нашей маленькой семье теперь разлад. Мало ли как поведет себя девочка? Вдруг решит выброситься с башни? Нестабильные оборотни такие взбалмошные, моя дорогая.
— Зачем тебе все это? – на глаза навернулись слезы, я постаралась незаметно смахнуть их рукой, но меня опередили. Холодное прикосновение пламенных пальцев, будто бы сама преисподняя касается моей щеки, все-таки заставило меня отшатнуться. Споткнувшись о корягу, я чуть позорно не упала, но Морфаер и тут решил мне помочь. От чего на душе стало тяжело. Никакой положительный настрой не спасал. Будто рядом с этим мужчиной пропадает все хорошее из всех миров, оставляя лишь боль и могильную сырость.
— Откуда такой любимой дочери знать, что чувствует проклятый бастард? – голос мужа сквозил горечью, а в глазах на мгновение показалось что-то человеческое, живое. – Всеми покинутый и униженный. Когда родная мать шарахается от него, боясь посмотреть в глаза. Отец призирает, смотря на свою ошибку, как на что-то нелепое и несуразное. Как тому, кто был любимым ребенком, объяснить, каково это жить при живых родителях и чувствовать, что ты ничего не можешь изменить? Так будет всегда. Холод и презрение.
— Это не повод! – на миг в моей душе родилась надежда достучаться до Морфаера, попытаться ему объяснить, что, даже владея всеми мирами, он ничего не добьется. – Убивая, грабя, руша и ломая чужие жизни, ты не сможешь заполнить пустоту в своей душе! Это работает не так!
— Ошибаешься, моя дорогая! – и снова эта ухмылка, этот взгляд. – Повелевая мирами, я смогу сделать то, о чем мечтал. На меня больше никто и никогда не взглянет так, как смотрел мой отец! Мне не нужна любовь подданных, она ничего не значит! Пусть лучше половина жителей четырех миров захлебнется в своей крови, но другая половина будет бояться. Страх куда больше спасает от нападок и переворотов, чем любовь подданных, моя дорогая. Твоего отца очень любили его барсы. И где он сейчас? Сошел с ума. Где его верные друзья и слуги? Они спасли его? Помогли ему? Ответ ты и сама знаешь.
— Ты так легко и играючи обрекаешь тысячи невинных людей на погибель, – ужас заполнил все мое сознание, по щекам текли слезы, но я даже не пыталась их остановить. – Зачем?
— Ты так ничего и не поняла? Я так хочу! – и победная улыбка засияла на лице волка. Будто он уже победил. Будто уже повелевает всеми мирами и вершит судьбы.
А разве это не так?
Силуэт несколько раз дернулся, непокорное пламя устало идти на поводу волка. Постепенно огонь стал уменьшаться в размерах, а фигура Морфаера – расплываться.
— Не забывай, моя дорогая! – когда пламя уже практически исчезло, послышался жёсткий голос мужчины. – Ты должна принести мне артефакты. У тебя три дня.
— Что?! – я даже растерялась от таких жестких временных рамок. Когда я успею?
— Кристен! – последнее слово прозвучало настолько кровожадно-угрожающе, что липкий страх за сестренку растекся по моей спине и замер в районе сердца, сжимая его в свои холодные объятья.