То, что случилось дальше, произошло слишком быстро. Кург даже не успел выставить щит, он ничего не успел сделать. Мрак плетью, сотканной из самой ночи, метнул в мужчину, и тот захрипел, опускаясь на колени. Черные жгуты сковали все его тело, оплетая надежней любой веревки. Прикасаясь ко мне, магия ночи была самой нежностью, я чувствовала, как она хотела меня утешить и защитить.
Взгляд безумца – вот что я отчетливо прочитала на светлом красивом лице барса. Ухмыльнувшись каким-то своим мыслям, он прохрипел:
— Не я один…
Остаток фразы я не услышала. В ушах зашумела кровь, бушующая и словно закипающая в венах. Ноги подкосились, и я упала на колени, легкие обожгло, не выдержав напряжения, они начали будто лопаться внутри меня. Упав на бок, я обхватила себя руками, из глаз брызнули слезы, но по красным каплям, растекающимся по полу, я мельком отметила – кровь.
— Адель, – прохладная ладонь коснулась моей щеки, убирая липкую прядь со лба. – Подожди немного. Еще чуть-чуть… Адель!
Мне никогда еще не было так больно, мышцы словно все скручивались и разрывались, голос охрип от крика. Мне казалось, что кости ломаются все разом и врезаются своими острыми краями в мягкую плоть органов. Это длилось бесконечно долго. Мне хотелось метаться по полу, но не получалось, тело перестало принадлежать мне. Оно принадлежало урагану, метавшемуся внутри меня. Что это?
Я умирала. Опять. Второй раз за последние сутки.
В голове застряла малодушная мысль: «Да когда это закончится», – но сил сопротивляться у меня не было. Боль была везде.
Спасительная темнота была встречена мной кровавыми слезами счастья.
21.2 Глава
21.2
Распахнув глаза, я хрипло зашипела от боли. Ощущения было такие, будто в мои веки засыпали раскаленную золу. В комнате было очень светло, свет явно солнечный, но откуда он исходил, с моего места было не видно. Тело плохо слушалось меня, было трудно даже повернуть голову и осмотреться, где я нахожусь. В горле – словно пустыня, инстинктивно попыталась облизать иссушенные и потрескавшиеся губы, но шершавый язык только поцарапался о них.
«Интересно, – ленивая, слово ватная мысль проскользнула в голову, – давно я здесь валяюсь?» Попыталась поднять и посмотреть на свою руку, вышло, я бы сказала, вяло. Она подрагивала, на лбу выступила испарина, но мне все же удалось немного рассмотреть свою бледную, почти прозрачную кожу. На запястьях красовались сине-фиолетовые следы от кандалов как напоминание о случившемся. «Да я сама себе тут еле шевелящееся напоминание!» – хмурая мысль посетила голову. Одно радует – размышления стали более поворотливыми, что ли.
Интересно же лежать и проверять свои мысли на поворотливость. За этим меня и застала улыбающаяся невысокая женщина с темной длинной косой, спрятанной за белый платок. Около ее глаз лучиками расходились морщинки, что еще больше делало ее похожей на солнышко. По белому халату стало понятно, что это явно лекарь или его помощница.
— Очнулись, – улыбка женщины стала еще шире. – Отлично. Не отвечайте, вам пока не стоит тратить силы. Вам, наверное, интересно, как долго вы уже здесь? И где это «здесь»? Вы сейчас на Кладоре, на территории клана ночных тигров. Вы были без сознания неделю. Не волнуйтесь, с вами все в порядке, вы здоровы. В ближайшие три дня мы постепенно выведем все тело из лечебного заклятья, и вы почувствуете себя вполне нормально.
Мне повезло, что женщина оказалась словоохотливой. После объяснений, что со мной творится, стало легче. Значит, я не останусь такой навсегда, а со всем остальным я справлюсь. Самое главное – я осталась жива.
Следующие три дня слились для меня в один. Я честно пила все горькие микстуры, которые мне давали, и уже к вечеру первого дня смогла оглядеться и рассмотреть место, где я находилась. Комната была светлой и просторной. Белые стены, мебель из ореха. На широком длинном столе лекарь, а именно ею была женщина, выставила свои бесчисленные скляночки и баночки, из которых практически каждый час мне что-то давала. Рядом со столом было два мягких (даже на вид) кресла с высокой спинкой, столь широких, что я с легкостью могла бы в них свернуться калачиком. Я же лежала на огромной кровати, где спокойно бы разместилось четверо, ни разу не прикоснувшись друг к другу. Балдахин из летящей прозрачной белой ткани увенчивал верх кровати. Справа подряд находилось три огромных, от пола до потолка, вытянутых витражных окна.
К рассвету третьего дня я уже спокойно ходила по комнате. Все это время меня никто, кроме лекаря, не навещал, от чего на сердце становилось тоскливо. Все ли хорошо с Дарком? Он выжил? Не пострадал от своего заклятья? Почему он не приходит? Может, он ранен?