— Что вы здесь делаете? – прошипел парень, – Как вы проникли сюда? Я же приказал вам дожидаться меня в трактире! Вы мне операцию сорвать решили?
— Сэр, – полебезил первый голос, – мы получили срочное донесение. И решили немедля разбудить вас и отдать послание. Это от самого…
— Заткнись! – чуть повысив тон, проговорил мой одногруппник. – И у стен есть уши. Давай сюда письмо. Ждите меня в выходные на обычном месте. И чтоб я здесь вас больше не видел.
Выходит, зря я боялась? Эти двое пришли к своему боссу. Но зачем? И что за послание ему передали? От кого? И самый главный вопрос: зачем этот человек поступил в академию Баквей? И человек ли он?
Мельком взглянула на окно и с ужасом поняла, что ночное небо начинает светлеть, а значит, времени на сборы почти не осталось. Носилась я по комнате как сумасшедшая, пытаясь привести себя в порядок, собрать непослушные синие волосы в пучок и переодеться в форму для тренировок. Свободного кроя черные штаны, черная майка и такая же курточка.
Резкая боль в висках заставила меня упасть посредине моей маленькой комнаты на колени. Боль пульсировала в голове, дыхание перехватило, зрение исчезло, и мне стоило колоссальных усилий не завизжать.
— Родная, – приторно ласково прозвучал мужской голос в моей голове, заставив меня, превозмогая боль, отпрыгнуть ближе к кровати. – Я так скучал.
— Нет, нет, нет, – как мантру повторяла, боясь поверить в происходящее. Страх сковал меня цепями, перед моим взором встало его лицо. Единственное лицо, заставляющее мое сердце сжиматься от ужаса, а внутренности – меняться местами.
— Да, моя дорогая, – нотки предвкушения слышались в голосе Морфаера, – теперь я точно знаю, что ты жива. А значит, ты не сможешь прятаться от меня вечно. Скоро мы увидимся, моя Леди-Лед. Жди…
Боль исчезла так же резко, как и появилась. Вот я сижу на полу комнаты в общежитии и ничего, кроме следов от ногтей на ладонях не напоминает мне о том, что происходило несколькими секундами ранее. «Мне показалось? – с надеждой подумала про себя. – Нет, что за глупая мысль. Нельзя быть такой наивной и верить, будто все это – плод моего воображения. Нет. Ему все же удалось связаться со мной мысленно. Интересно, как?! Необходимо срочно это выяснить!»
Татуировку под левой грудью засаднило, но сжав зубы, я не прикоснулась к ней. Быстрый взгляд в окно подтвердил мои опасения: я опаздываю.
«Чертово утро! Чертовы грабители! Чертов волк! – бегом направляясь на полигон, зло размышляла я. – Чертовы мужчины! От них всегда одни только неприятности!»
— Ты опоздала! – без приветствия встретил Мрак. Выглядел он недовольным, но, если честно, на данный момент это было наименьшее из зол. Наверное, прочитав в моих глазах что-то, известное и понятное только ему одному, он начал медленно приближаться ко мне.
— Как ты посмела опоздать?
«Вот и что ему сказать? – судорожно размышляла, пока мой зловредный наставник приближался ко мне. От взгляда Мрака по спине пробежались мурашки и замерли в районе живота. Мысли крутились, но ничего путного в голову так и не приходило. – “У меня было рандеву с правителем огненных волков, не обессудь?” Или: “Извини, пыталась защитить одного одногруппника, но он оказался заодно со взломщиками?” Не поверит же, определенно. Еще и виноватой останусь».
— Проспала, – соврала, не моргнув и глазом. Для себя решив, что лучшая защита – это нападение, следом сразу же продолжила:
— Извини, конечно, но потенциально проблематично проснуться самостоятельно в такую рань после столь тяжелого дня. Ты не думал об этом? И вообще, несколько минут опоздания в ситуации, когда у меня нет даже будильника – мелочь.
— То есть ты меня еще и в своих проблемах обвиняешь? – светлые глаза наставника полыхнули недобрым огнем, он замер на месте, прожигая меня немигающим взглядом. – Я не твоя нянька! Будь добра самостоятельно решить это. Напряги мозги, пора воспользоваться ими по назначению. Ты в военной академии, а не дома с мамочкой!
От его слов мои щеки вспыхнули, а в груди забурлила обида, злость и досада. «Да как он смеет так говорить о моих умственных способностях? Ну пусть не говорить прямо, но намекать! – мысленно возмущалась я. – Трогать мою маму…»