— Прошу садиться, – бархатным голосом, с легкой улыбкой на губах, проговорил мужчина. – Меня зовут Кург Эйр…
Дальше я его не слышала, память уносила меня в прошлое… Переносила в те времена, которые я так страстно желала позабыть…
4.1 Глава
4 Глава
Два года назад
План у отца, надо сказать, был совершенно идиотский, но мы решили попытаться. По словам отца, терять нам было уже нечего, хотя я так не считала. Все же у него осталась еще старшая дочь и младшая. Но глава клана снежных барсов был неумолим, он твердил, что наше небольшое государство перестанет существовать без наследника, и нам во что бы то ни стало необходимо его вызволить. Если честно, я не понимала только одного: почему этим должны заниматься мы? Почему не солдаты? Озвучив свои мысли, я удостоилась многозначительного взгляда и решила больше не поднимать эту тему.
Сразу же от отца я решила зайти к сестренке. Мне было не известно, чем закончится завтрашняя задумка владыки снежных барсов, поэтому драгоценные часы я решила провести с самым дорогим во всех мирах для меня созданием.
Вошла я в тот самый момент, когда снежный барс с серебряной шкурой, переливающейся в свете свечей искристыми огнями, носился по комнате и крушил все, что попадалось ему на глаза. Невысокая женщина средних лет стояла посередине и что-то говорила, строго смотря на зверя, но тот, казалось, не слышал ее. При моем появлении животное замерло. Оценивающе взглянуло в мои глаза, словно ища в них ответ, достойный ли я противник. Из уроков мне было известно, что звери чувствуют, есть ли у его врага вторая ипостась, так что, распознав во мне пустышку, барс стремглав бросился ко мне.
В голове только и успела проскочить мысль: «Надо было стучаться!» Ладошки вспотели. Сердце норовило вырваться из груди. Я будто в замедленном движении видела, как барс в одном прыжке преодолевает оставшееся расстояние и летит с открытой пастью на меня. Широко раскрытыми глазами я смотрела на все это. В эти доли секунды я была совершенно растеряна, не зная, как следует действовать в подобной ситуации, при этом не навредив сестре.
— Артентум! – крикнула женщина непонятное слово, и вместо того, чтобы разорвать меня в клочья, барс упал расслабленной и, к слову, не такой уж легкой тушкой на меня.
Сделав хриплый вздох, я попыталась сдвинуть тушу оборотня, но в моем нынешнем положении сделать это было проблематично. Дышать было нелегко, и единственное, что пришло мне на ум – не двигаться. Спустя буквально пару секунд няня, – а именно она остановила готового меня растерзать зверя, – отодвинула спящее животное.
— Спасибо, – поблагодарила женщину, вставая на ноги. – Долго Кристен пробудет в таком состоянии? Я хотела пообщаться с сестрой.
— Понимаю, – кивнула женщина. Вид у нее был умиротворенный, словно не ей только что пришлось укрощать юного оборотня. – Но придется подождать примерно час. Кристен очнется уже в своем облике, но будет несколько заторможенной еще около часа, все это – последствия заклинания.
Няня девочки, мадам Трим, была человеком с редчайшим даром. Таких называли заклинателями зверей. Найти хотя бы одного такого в наши времена было трудно. Большинство из них были истреблены оборотнями, не желающими давать людям власть над собой, – им было совершенно не важно, что на них никто и никогда не нападал, – даже малая вероятность того, что люди, низший сорт, могут посметь открыть охоту, выводила их из себя. Заклинателей почти не осталось, а те, кому все же довелось выжить, прятали свои способности очень тщательно. Умение заклинать зверей даже у носителей крови стало рецессивным. Грустная история.
Пока Кристен в своем зверином обличии спала, я поглаживала ее по мягкой шерстке. Невольно на ум пришло воспоминание о том, как подобный приступ бешенства произошел с ней в первый раз. Ее первый оборот стал для слуг нашего дворца кошмаром. К счастью, в тот момент рядом с крохой был Рольф, и непоправимого удалось избежать. Тогда отец сбился с ног, ища заклинателей, – какая ирония судьбы, ведь именно пра-пра-пра-прадед моего отца, один из рода Эйтираида Ист, и начал истребление этого народа.
— Адель? – хриплым ото сна голосом проговорила сестренка. Надо же, задумавшись, я и не заметила, как девочка стала собой. – Я тебя не обидела?
На последнем слове из глаз сестренки брызнули слезы, а мое сердце сжалось в сочувствии. Она ничего не помнит. Мне говорили о том, что так и происходит, но я до конца не понимала, какую боль и страдания приносит все происходящее маленькой хрупкой девочке.