— Дай-ка это мне, – никак не отреагировав на мой взгляд, проговорил Морфаер, с силой вырывая из моей руки кулон.
Руку пронзило болью, когда острые края украшения распороли мою ладонь. В воздухе запахло солоноватым запахом крови, на чистый пол сокровищницы быстро стали падать багряные капли. Глаза стали влажными от резкой и неожиданной боли, но я заставила себя сдержаться. Я смотрела вперед и пыталась представить, что все происходящее не имеет ко мне никакого отношения. Хотела посмотреть на ситуацию со стороны. Хотела понять: где я допустила ошибку? «Нельзя недооценивать противника, – пришел ответ мне на ум. – Сегодня эта оплошность стала для меня роковой».
— Дорогая, – сказано было таким голосом, словно это не обращение к девушке, а вынесение смертного приговора. Жестко. Безапелляционно. Фатально. – Давай я провожу тебя в твои покои.
— Не стоит, – постаралась ответить вежливо, насколько могла после всего произошедшего. – Я дойду сама.
— Ну что ты? – притворно испугался огненный волк, после чего оскалился, обнажая клыки. – Ты сегодня такая рассеянная, еще потеряешься ненароком. Где я буду тебя искать? Неужели ты забыла, что у нас с тобой завтра состоится брачная церемония? По традиции огненных волков обряд пройдет в полночь. Ну а более подробно тебе расскажут женщины, которые завтра придут тебя готовить.
Казалось, каждое слово волка вбивает в крышку безысходности очередной гвоздь. Я совершенно не знала, как избежать свадьбы, не знала, что мне делать. После того, как Морфаер отобрал у меня кулон, внутри словно что-то исчезло, оставив после себя пустоту. Единственное, чего я действительно страстно желала – это смерти своего врага. Никогда прежде, до встречи с этим оборотнем, я не думала, что мысли о чужой смерти могут принести мне удовольствие.
— Идем, – бесцеремонно хватая меня за локоть и больно сжимая, словно тисками, мою кожу, волк потащил меня на выход.
Переставляя ноги, я видела, как отдаляется от меня постамент, на котором так и остались лежать все оставшиеся украшения, кроме маминого талисмана. «Хоть бы только у мадам Трим и Кристен удался побег, – думала я. – Я переживу, я справлюсь с этим чудовищем, главное, чтобы с сестренкой все было хорошо. Она не заслуживает такой участи. Не заслуживает быть пленницей во дворце своего отца».
Морфаер тащил меня будто специально через все центральные коридоры. И без того немногочисленные слуги и придворные, оставшиеся сегодня здесь, видели, как меня волокут, а иначе это и назвать нельзя было. Меня совершенно не заботило в этот момент унижение достоинства, да и как это может заботить, если на кону стоит твоя жизнь? Истинные верноподданные из клана снежных барсов все поймут, а кто не поймет – недалекого ума, видимо. Сейчас мой мозг волновало одно: на завтра назначена церемония бракосочетания, а единственный план сбежать был провален. Провернуть нечто подобное снова мне вряд ли удастся.
«Адель, думай! – твердила сама себе. – Думай! Во что бы то ни стало необходимо избежать завтрашней церемонии! Но как?»
— Надеюсь, – впихивая меня в мою комнату, сказал Морфаер. – Тебе не придет очередная идея сбежать от меня в другой мир? Знай, моя дорогая, я в любом случае тебя найду, вот только тогда все будет не столь радужно.
Я ничего не ответила, лишь холодно взглянув еще раз в черные глаза, захлопнула дверь перед носом оборотня. Только сейчас, когда я осталась наедине с собой, внутри меня ураганом начал подниматься гнев, он сносил все на своем пути, все здравые мысли и желания. Он требовал расплаты, немедленной и беспощадной. Глубоко вздохнув, я попыталась унять клокочущие внутри меня чувства, задавая себе вопрос: «Почему этот мужчина вызывает во мне столько злости?»
Ответ лежал намного глубже. Чтобы докопаться до него, мне пришлось разнести кофейный столик и несколько ваз. Я металась по комнате, со злостью и ненавистью круша ни в чем не повинные вещи.
«Стоп, – сказала себе. – Не стоит уподобляться этому тирану. Да, все к чему он пытается меня принудить – аморально. Все, что он сотворил с моей семьей – жестоко и беспощадно. Но больше всего мою душу гложут те невинные жертвы, жители обеих стран, которых этот захватчик обрек на смерть. Я никогда не прощу ему убийство мирных оборотней, не прощу смерть моих братьев…»