— Дорогая, – в тишине раздался напряженный голос Морфаера. В этот миг до меня дошло, что я уже несколько минут стою посередине ледяного пути.
Первым желанием, когда я взглянула в святящиеся злостью глаза, было убежать. Бежать по горам босой, в одной сорочке, лишь бы подальше от огненного волка. Умереть в буране, лишь бы не делить ложе с этим кровожадным убийцей, который так запросто обрек тысячи мирных жителей на смерть. Но я понимала – это глупо. Идя на гору Судеб, я видела вооруженных волков, готовых в любой момент догнать меня, схватить и приволочь к ногам своего правителя.
Я сделала еще один шаг. Мое время придет. Я не рожу ему наследника, убегу, не позволю распоряжаться своей жизнью. Пусть мне всего шестнадцать, но я не прогнусь, не сломаюсь. А потом отомщу за свой народ. Отомщу!
Все, что происходило дальше, было для меня в тумане. Вот Морфаер надрезает наши запястья и на алтарь капает кровь. Капли из его запястья напоминают мне алый огонь, обволакивающий кровь из моих жил на дне алтаря. Морфаер говорит какие-то слова на древнем языке, я все это время пребываю будто бы в трансе. Алая кровь на белом снегу впитывается и смешивается, после чего вспыхивает ярким огненным лучом, устремляясь ввысь. В этот же миг с неба падет звезда, в воздухе превращаясь в огромную, светящуюся серебристым свечением, снежинку. Луч со снежинкой танцуют страстный танец борьбы и наконец объединяются, после чего падают на алтарь.
Все вокруг погружается во мрак. Резкая боль под левой грудью заставляет меня упасть на колени перед Морфаером, а из глаз брызжут слезы.
— Моя, – рычит огненный волк и срывает с меня сорочку.
Все, что происходило дальше, навечно врезалось в мою память как один из самых ужасных моментов моей жизни. Я пыталась абстрагироваться, бездумно глядя на луну в окружении подружек-звезд и кляня чертовых предков, что не остановили эту проклятую церемонию. По моим щекам текли молчаливые слезы, а Морфаер то и дело возвращал меня к реальности то больно потянув за волосы, то ударив по лицу или прикусив до крови мою шею. К режущей боли внизу живота я привыкла быстро, но вот слезы, катившиеся из глаз, остановить так и не смогла. Хотя, честно говоря, и не пыталась.
Когда эта мука закончилась, меня оставили лежать на холодном снегу. В этот миг я была за это даже благодарна, мне не просто не хотелось что-то делать и куда-то идти, – в это мгновение мне не хотелось жить. Мое тело осквернили. Еще одна слеза скатилась по щеке, и я машинально вытерла ее тыльной стороной ладони. Охватив свои колени руками, я лежала на подтаявшем от тепла тел снегу и не видела ничего вокруг. В эти минуты ненависть, поселившаяся в моем сердце при первых же словах огненного волка, дала корни. Ненависть, словно близкая подруга, обнимала мое сердце своими холодными руками, заставляла его биться, заставляла меня жить.
— Вставай! – меня схватили стальным захватом горячих рук за запястье и рывком поставили на ноги. Подняв глаза, взглянула на новоявленного мужа и единственное, что почувствовала – отвращение. Пустота внутри меня разрасталась, обволакивая мое сердце, и встретившись с ненавистью, поразительно быстро нашла с ней общий язык. Гнева не было, как, впрочем, и злости. Только пустота с привкусом ненависти.
Морфаер в длинном алом плаще до земли ярко контрастировал с зимним пейзажем. Мужчина больно дернул меня на себя, заставляя двигаться вперед. Ритуал закончен. Мы связаны. Находиться и дальше на вершине горы не имело смысла. Хотя мне хотелось навечно остаться здесь. Замерзнуть. Превратиться в глыбу льда. Лишь бы не быть рядом с огненным волком, лишь никогда его больше не увидеть.
Поднялся ветер. Весь наш спуск с горы Судеб он хлестал меня по лицу и обнаженному телу, но моему спутнику до этого не было совершенно никакого дела. Я шагала за мужчиной босыми ногами. Ледяная дорога на обратном пути не была столь ко мне добра, она то и дело ранила мои ступни, заставляя их кровоточить. Огненному волку было все равно. И на кровавый след, что тянулся за нами, и на то, что его жена идет полностью раздетая мимо солдат, выстроенных в шеренгу у подножия горы, мимо немногочисленной прислуги, отступающей на несколько шагов назад при приближении владыки огненных волков. Заботиться о своей чести и здоровье я в этот момент и не думала, мое тело стало мне противно и будь моя воля, я бы никогда больше не смотрела на себя в зеркало. Но нет. Этому было не суждено сбыться.
Морфаер привел меня в темное помещение. То, что это его покои, я сразу и не поняла. В ночи комната, куда не проникал лунный и звездный свет, казалась холодной и зловещей, как и ее хозяин. Напротив черного кожаного дивана стояло высокое вытянутое зеркало. В этом помещении его золотистая витиеватая оправа казалась инородной, краем глаза обратила на это внимание и отметила – его принесли сюда специально. Неудивительно, что мужчина подвел меня именно к нему.