— Из Мираоса, клан черных лис, моя госпожа, – отводя глаза, в которых отразилась боль, ответила служанка.
— Прекрати, пожалуйста, меня так называть. Когда никто не видит, зови мне просто Адель, – чуть более бодро, чем собиралась, попросила девушку. – Может, выпьем чаю с пирожными, и ты мне все расскажешь? Если захочешь, конечно.
К чаю девушка не притронулась, только чуть-чуть надкусила одно печенье и все. Состояние моей служанки начинало меня беспокоить. «Что с ней сделал этот проклятый волк?» – глядя на опущенную голову, думала я. Неожиданно для самой себя я прониклась симпатией к юной служанке. Хотя у нас не такая большая разница в возрасте, ее я почему-то воспринимала значительно младше себя, – может быть, причина в её тонкой фигурке, а может, виной тому были пережитые события, искалечившие во мне ребенка.
Сидеть за чашечкой чая днем стало нашей маленькой традицией. Каждый день, кроме тех, что в замке проводил Морфаер, мы устраивались за журнальным столиком для чаепития и отвлеченных бесед. Вначале я боялась поднять не ту тему, невольно ранив Ирму, ощущала неловкость в своих фразах и движениях, но постепенно робость стала отходить, и я все больше начала чувствовать отдачу, как мне казалась, некоего тепла от собеседницы.
Ирма оказалась любознательной и начитанной девушкой. Мы много говорили о литературе, музыке, искусстве, стараясь обходить болезненные темы стороной. Служанка увлекалась живописью, но сейчас заниматься любимым делом у нее не было возможности, так что оставалось делать украдкой наброски на салфетках. Я видела эти рисунки, и меня они поразили. По большей части это были лица, схематично изображенные карандашом, но что-то в них цепляло, не давало покоя, заставляло вглядываться в глаза и искать ответы. Ирма передавала характер людей в своих рисунках.
— У тебя талант! – воскликнула я, когда увидела лицо привратника на одной из салфеток. Старый гордый огненный волк был изображен удивительно точно: нос с горбинкой, цепкий и суровый взгляд бывшего военачальника да поджатые губы – на меня будто смотрел сам человек.
Служанка улыбнулась, отведя руки за спину, словно что-то прятала от меня. Что нашло на меня в этот момент – не знаю, но любопытство и веселость заставили сквозь улыбку проговорить:
— Что это там у тебя? – В ответ получила улыбку от Ирмы, но рука ее по-прежнему оставалась за спиной. – Покажи!
— Не-е-ет, – смеясь, девушка сделала шаг назад. – Адель, этот рисунок еще не закончен. Не в моих правилах показывать начало.
— А, ты там нарисовала меня! – пришла на ум догадка, от чего мое любопытство разыгралось еще сильней. Я щелкнула пальцами, призывая на помощь ледяную магию, и белая помятая салфетка опустилась мне в руки, повинуясь порывам ледяного ветра. Взглянув в испуганные глаза служанки, я поспешила ее заверить:
— Не переживай! Если у тебя не получилось сделать мой портрет, я не расстроюсь!
Повисла тишина. Ирма впервые смотрела на меня прямо дольше минуты, но по ее глазам я не могла ничего понять. В них застыли неизвестные мне чувства, столь сильно перемешавшиеся между собой, что разобрать что-либо было невозможно. Одарив девушку открытой улыбкой, я развернула комок салфетки и неверяще посмотрела на лицо, изображенное на помятой бумаге.
Мое сердце пропустило удар, а ладони сразу же вспотели.
Морфаер. Нет. Нет! На рисунке он не был таким, каким его привыкла видеть я. Девушка нарисовала его со взъерошенными волосами и мальчишеской озорной улыбкой на лице. В том, что это был мой муж, я не сомневалась, но почему служанка нарисовала его именно таким – в моей голове не укладывалось. В непонимании я переводила глаза с пересеченного складками из-за помятой бумаги лица волка на Ирму.
— Неожиданно, – улыбнувшись девушке одними уголками губ, чуть прокашлялась. – Не думала, что ты видишь его таким.
— Моя госпожа, – попыталась мне что-то сказать Ирма, но я остановила ее движением руки и поправила:
— Адель, – попытавшись вложить в голос больше доброжелательности, протянула рисунок девушке. – Все в порядке. Ты художница, в твоей натуре приукрашивать действительность. Может, как-нибудь ты нарисуешь и мой портрет?
— Обязательно, – улыбнулась служанка. – Чаю?
Дни текли своим чередом. В библиотеку начала вырываться, ссылаясь на дневной сон. Какую бы дружескую симпатию я ни испытывала к Ирме, открывать свой секрет о порталах была не готова. Никому. Я даже себе не до конца признавалась: для чего именно ищу информацию? Целый долгий год, за который успела пролистать бесчисленное множество книг, я тщательно выписываю все в тетрадочку, но никогда не применяю. Трусиха.