Что делало это открытие таким… обыденным? Она воскресила в памяти всё, что поменялось в её жизни с момента переезда в поместье Малфоев. Её друзья и отношения, её прошлое и будущее, её характер, её желания… Ничто не осталось прежним. Изменения, произошедшие в её жизни, были настолько сильными и значительными, что было сложно поверить в то, что их мог вызвать один упущенный кусочек мозаики.
Гермиона начала перебирать книги и газеты, которые взяла с собой, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы отвлечь её от невесёлых размышлений. Здесь были и пергаменты с генеалогическими древами, которые ей передал Кассиус, но к ним можно было вернуться позже. Она просмотрела несколько обложек, но по большей части все эти книги они с Драко уже просматривали. В тревоге и беспокойстве, переживая за миллион вещей, которые могли пойти не так в их спасательной операции, Гермиона перевернула рюкзак и вытряхнула всё содержимое — должна же она была взять с собой хоть что-то, чего она ещё не читала.
И почти сразу её взгляд зацепился за кусочек бумаги, изогнутый под разными углами, краешек которого торчал между двумя толстыми книгами. Гермиона вытащила его и развернула, быстро узнавая лицо Родольфуса Лестрейнджа, которое смотрело на неё со страницы газеты. Это была та самая статья, которую Гермиона увидела у пожилой ведьмы в «Трёх мётлах» — видимо, в спешке она засунула этот лист газеты в рюкзак, но потом совершенно о нём забыла. В задумчивости Гермиона перечитала статью ещё раз, мысленно благодаря высшие силы за то, что обратила внимание на неё тогда, в пабе. Без этого важного кусочка информации они могли бы так и не узнать о четвёртом свидетеле и о вовлеченности в это дело Генри Скейда.
Забавно, как информация порой обнаруживается в самых непредсказуемых местах.
Гермиона потянулась, чтобы расправить ещё загнутый верхний уголок страницы, когда одно из слов на оборотной стороне привлекло её внимание: «Малфой». Она с любопытством перевернула лист и прочла заголовок. Как странно. К статье прилагалась колдография, и Гермиона внимательно изучила её, прежде чем перейти к самой статье. Быстро просматривая потускневшие от времени строки, она чувствовала, как сердце бьётся всё громче и чаще. Она перечитала статью снова. И потом в третий раз. К пятому прочтению Гермиона практически заучила слова наизусть.
И мгновенно дурное предчувствие, сопровождавшее её весь день, стало гораздо более осязаемым. Параллель между судьбами матери Матильды и Адрии была вовсе не единственным кусочком общей картины, которого не хватало, чтобы увидеть ситуацию целиком. Оставалось ещё что-то, чего Гермиона не знала, но что точно было известно Драко. И он не рассказал ей об этом. Всё время, которое они провели вместе, он что-то скрывал от неё — что-то очень важное, ключевое для понимания всей истории. Оказывается, в картинке, которую Гермиона отчаянно пыталась собрать последние несколько недель, не хватало не одного, а целой кучи фрагментов, и что-то ей подсказывало — очень важных.
Её мысли прервал громкий хлопок, и она уже знала, кто это. Накинув мантию на плечи, Гермиона выскочила из кареты, тут же встречаясь взглядом с Роном и Пэнси. Трансгрессия на крышу далась им очень тяжело, хотя Рон, прихрамывавший на одну ногу, выглядел чуть лучше Пэнси, которая упала на колени и беззвучно хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Драко поднял её на ноги и подвёл к карете, пока Гермиона помогала добраться до экипажа Рону, позволив ему опереться на своё плечо.
Элай соскочил с места кучера и помог загрузить Рона и Пэнси в карету, аккуратно уложив их на сиденья, и Гермиона тут же принялась вытаскивать из сумочки нужные зелья и медикаменты. Она украдкой взглянула на Драко, и он ответил ей улыбкой, после чего прикрыл глаза и трансгрессировал. Гермиона замерла на мгновение, но сейчас было не время для долгих размышлений, поэтому она тряхнула головой и начала оказывать первую помощь. Достав пузырёк с тёмно-синей вязкой жидкостью, она пару раз встряхнула его и, как только лекарство приобрело более светлый оттенок, поднесла его к губам Пэнси.
— Что это? — слабо поинтересовался Рон, который ещё был в состоянии говорить.
— Обезболивающее, — пояснила Гермиона, бегло осматривая повреждения на теле Пэнси. — Даже представить не могу, через что вам пришлось пройти.
— Надеюсь, что никому и не придётся представлять, — отозвался Рон.
Выпив зелье, Пэнси несколько секунд переводила взгляд с него на Гермиону и назад, но затем её веки отяжелели, и она провалилась в глубокий сон.
— Я принёс гипс, мисс Грейнджер, — сообщил Элай, протягивая ей белую коробочку. — Что-нибудь ещё?
— Пока нет, — отозвалась Гермиона и приступила к делу.
Она заклинанием разрезала рубашку Рона на спине и осмотрела многочисленные ссадины и порезы вокруг крупного ожога. Щедро смазав его антидотом для Адского пламени, Гермиона начала очищать инфицированную плоть и зашивать особо крупные порезы, которые не могли затянуться сами из-за магического действия ожога. Напоследок она использовала несколько капель заживляющего зелья, замотала раны марлей и напоила Рона снотворным, чтобы он тоже мог отдохнуть. Это занятие на некоторое время действительно отвлекло девушку от тяжёлых мыслей.
Зелье для сращивания костей оказалось слишком холодным для немедленного использования, поэтому для начала она наложила разогревающее заклинание, после чего повернулась к Пэнси. Несмотря на немалый опыт работы целителем, Гермиона с трудом сдержала возглас, увидев неровные грубые стежки на коже девушки — видимо, их пришлось накладывать Рону, но Гермиона быстро поняла, зачем он пошёл на такие крайние меры, как только удалила чёрную нить и смогла по-настоящему оценить всю серьёзность ситуации. Она не знала, осознавал ли Рон это, но он, кажется, спас Пэнси жизнь. Гермиона очистила повреждённый участок от запёкшейся крови и промыла рану, после чего наложила швы заново, только гораздо аккуратнее, и прошептала охлаждающее заклинание, которое должно было облегчить боль. Удовлетворённая проделанной работой, Гермиона потянулась и вышла из кареты, ожидая возвращения Драко.
— Брось палочку, малышка.
Гермиона вздрогнула от неожиданности, не сразу осознав, что кто-то подкрался к ней сзади. Чья-то рука схватила её за запястье и грубо оттащила от кареты, от неожиданности палочка выскользнула из пальцев Гермионы и закатилась под сиденье. Мужчина заломил ей руку и поднёс какой-то острый предмет к её спине.
— Ты одна? — прошипел мужчина.
Отлично, значит, он ещё не увидел Элая, который стоял по другую сторону кареты, надёжно скрытый ночным мраком. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и утвердительно кивнула. Она была всего в нескольких дюймах от кареты, быстро просчитав, что при желании сможет дотянуться до открытой дверцы и захлопнуть её.
Острый предмет сильнее прижался к её спине, и теперь Гермиона была уверена, что это волшебная палочка. Другой рукой мужчина с силой сдавил плечо девушки и рывком развернул её лицом к себе, перемещая палочку к её шее. Гермиона мгновенно узнала в Пожирателе Маркуса, правда, в лунном свете его взгляд выглядел ещё яростнее и безумнее. Он стоял так близко, что она ощущала его неприятное дыхание на своей коже.
— Добрый вечер, леди Малфой, — сказал он, и его губы изогнулись в издевательской усмешке. — Или лучше сказать Гермиона Грейнджер? Даже не знаю. Что ты предпочитаешь?
Но его слова не произвели на неё никакого эффекта. Больше всего Гермиону сейчас заботила тень по другую сторону кареты, где стоял Элай, очень надеясь, что он не бросится ей помогать – это только разозлит Маркуса и неизвестно чем закончится для Элая. Но и сбежать он тоже не мог: открытая дверь кареты делала перемещение слишком опасным для крепко спящих Рона и Пэнси.
— Малфой тоже здесь? — спросил Маркус, сильнее вдавливая палочку в кожу на шее Гермионы.
— Нет, — быстро ответила она, пытаясь вырваться из его жёсткой хватки.
Она не знала, поверил ей Маркус или нет, но его глаза сузились, и он нахмурился.
— Очень жаль, — наконец прошипел он. — Я бы с удовольствием показал ему, что я на самом деле о нём думаю.