— Это же круто! — воскликнул Рон, жестом подозвав Гарри ближе и хлопнув его по спине.
— Всё из-за этого дела со Скейдом, — неловко пожал тот плечами.
— Фу, это же значит, что теперь ты мой начальник! — Рон бросил в друга пустой контейнер из-под яблочного соуса, но его глаза светились искренней гордостью за Гарри.
Чего бы только не отдала Гермиона, чтобы чувствовать ту же радость, что и друзья. Гарри что-то сказал в ответ на реплику Рона, и они оба рассмеялись, но она не уловила суть шутки. Её мысли витали далеко отсюда, и она чувствовала себя так, словно её душа отделилась от тела и просто наблюдала за происходящим издалека, осознавая общую радость, но не являясь её частью. Эта радость походила на космическую субстанцию, парящую в воздухе совсем близко, и стоило лишь протянуть руку и прикоснуться к ней, схватить её, соединиться с ней, но что-то держало девушку на месте, не позволяя слиться с общим счастьем.
— Гермиона, а ты что думаешь?
Она вскинула голову и покраснела.
— Прости, о чём ты?
— Об ужине, — повторил Рон. — Нам же надо отпраздновать событие. Может быть, позовём Джинни?
— Да, конечно, если Гарри не против, — кивнула Гермиона.
— Может быть, позже, — дипломатично отозвался тот. — Сначала вам с Пэнси нужно поправиться, а я должен убедиться, что смерть Маркуса не будет иметь последствий, к тому же проблема с Лестрейнджем до сих пор не решена.
— Мы можем поужинать и здесь, — предложил Рон, но его слова заглушила тележка, которую катили по коридору громко переговаривающиеся медсёстры.
После этого разговор так и не возобновился, потому что в палату вернулась Пэнси, бережно поддерживаемая Драко. Зайдя в комнату, Малфой на мгновение остановился, огляделся вокруг и, заметив Гарри, коротко кивнул в знак приветствия, после чего аккуратно довёл Пэнси до её койки. Гермиона немедленно отвела взгляд, найдя, по всей видимости, что-то завораживающее в складках одеяла на постели Рона.
Пэнси с беспокойством посмотрела на неё и повернулась к Драко, в ответ он слегка поджал губы, кивнул и пожал плечами, после чего помог ей вскарабкаться на кровать и подложил подушки ей под спину, чтобы она могла удобно сесть.
— У нас есть около десяти часов, — начал Гарри, — прежде чем до Лестрейнджа дойдут новости о теле Маркуса в Министерстве. Сейчас почти два, и к двенадцати труп отправят в Азкабан, чтобы похоронить. К тому времени журналисты наверняка что-то узнают и начнут задавать вопросы.
— Понятно, — кивнул Драко. — Я поговорю с целителями и выясню, можно ли забрать Пэнси и Уизли раньше. Дом на Гриммо — пока самое безопасное место.
— А мы займёмся поисками, — сказал Гарри, имея в виду себя и Гермиону. — Нужно найти способ разорвать привязку к тёмной магии, верно?
— Да, — ответила Гермиона вместо Драко. — На четвёртом этаже есть библиотека, можешь пока подняться туда, а я возьму нам чай из столовой.
Гарри кивнул, и Гермиона первой покинула палату в явной спешке.
*
Край пергамента больно резанул палец, когда парень развернул записку и прочёл послание, которое едва уловимо пахло свежими чернилами, подсказывая, что текст был написан не более пары часов назад.
«Столовая в больнице Святого Мунго, 14:00? ГГ»
Кассиус прикрыл глаза, чувствуя, как окружающий мир растворяется, а трёхмерные объекты превращаются в смутные мазки краски, их очертания стирались, а цвета темнели, пока, наконец, его не окружила плотная темнота.
Он почувствовал запах… мятного чая?
Кассиус услышал медленное размеренное дыхание. Оно было ритмичным, но тяжёлым, явно рассчитанным на то, чтобы успокоиться после того, как каждая частичка сердца была выплеснута вместе со слезами. Она тихо плакала. А внутри бушевал настоящий ураган эмоций: страх, злость, смущение, замешательство… Они проходили через тело волнами, разбиваясь о стенки сердца. Он почувствовал, как она напряглась, сделала глубокий вдох и тяжело выдохнула, надеясь вместе с воздухом отпустить переживания, которые заполняли её душу.
А потом он почувствовал.
Под бурей обречённости и неверия — неукротимое влечение к Драко. Она думала о нём, пыталась угадать, о чём думает он, анализировала его действия и слова, надеясь лучше понять его.
Кассиус моргнул и открыл глаза.
*
— Выглядишь не очень, — с усмешкой заметил он, когда всклокоченная девушка подошла к его столику в углу столовой и заняла место напротив.
— Тяжёлый день, — пробормотала она.
— Да, могу представить, — кивнул Кассиус, с интересом её рассматривая. — Заглянула сегодня в поместье?
Гермиона даже не стала притворяться, что удивилась его осведомлённости. Казалось, Кассиус всегда просто… знал. Она прикусила губу и кивнула.
— Так зачем ты хотела со мной встретиться?
Гермиона вздохнула.
— Мы поняли, что случилось с Адрией, — начала она и после короткого объяснения о связи с историей Матильды Фрогворт и деталях привязки к магии продолжила: — Её пытали с помощью тёмной магии, а потом бросили умирать. Должно быть, банши нашла её и потом «привязалась» к остаточному действию заклинаний, совсем как вампиризм матери Матильды. Полагаю, что это происходит крайне редко, хотя бы из-за того, какое количество тёмной магии необходимо, чтобы произошёл полный синтез.
Гермиона чувствовала странное облегчение, слова давались легко и свободно. Она ощущала, как спокойствие разливается по телу, и это происходило всегда, когда она обсуждала факты и непреложное знание, которые оставались неизменными, несмотря на все перипетии жизни. Кассиус задумался, размышляя над новым поворотом в истории Адрии.
— Поразительно, — наконец произнёс он приглушённым голосом, обращаясь скорее к самому себе, чем к Гермионе. — Просто невероятно.
— Но я до сих пор понятия не имею, как разорвать связь, — вставила она. — Как можно разрушить такое огромное количество тёмной магии?
Однако Кассиус её не слушал. Его взгляд был расфокусирован, и парень смотрел словно сквозь окружающее пространство. Гермиона не обратила внимания на отсутствие заинтересованности со стороны собеседника и продолжала изливать свои мысли, надеясь отвлечься от сотен проблем, которые отравляли её сознание.
Она начала рассказывать о вампиризме матери Матильды, но её мысли то и дело возвращались к событиям прошлой ночи. Гермиона снова видела, с какой скоростью Драко взмахнул палочкой, без тени сомнения или страха в глазах, и как зелёная вспышка на мгновение разорвала предрассветный мрак. В тот момент Гермиона почувствовала, как липкий жар окружил её, затягивая в эту зелёную вспышку до тех пор, пока она не могла дышать. Словно чья-то рука сжала пальцы на её горле, не позволяя вскрикнуть или просто сделать вдох. И спустя секунду вспышка исчезла, а рука испарилась, оставляя чувство тошноты где-то внизу живота и неприятную тревогу.
Драко думал, что её расстроила смерть Маркуса. Откровенно говоря, Гермионе было на это плевать. Она и раньше видела, как люди умирают. Она даже видела, как их убивают. Намеренные убийства, несчастные случаи, естественная смерть, болезнь, эпидемия — спустя какое-то время всё слилось воедино. Реальность была гораздо страшнее иррационального страха смерти. И сейчас Гермиона почти желала, чтобы именно убийство Маркуса было причиной её состояния. Газетная статья всё ещё лежала у неё в кармане, и за последние часы Гермиона не раз хотела вытащить её и потребовать у Драко объяснений. Может быть, у него даже было неплохое оправдание.
— …но так и не выяснили, как остановить её, — закончила Гермиона, возвращаясь к реальности.
Теперь Кассиус внимательно наблюдал за ней.
— Ты за этим меня позвала? — вкрадчиво спросил он.
Гермиона замешкалась.
— Просто… Тебе может быть что-то известно.
— Ну, привязка к тёмной магии встречается очень редко, — деловито начал он. — Я читал об этом только в…
— Я не это имела в виду, — прервала Гермиона, нервно заламывая пальцы и избегая его взгляда. — Тебе может быть известно что-то о Малфоях… Об их прошлом.