Но слова тут были излишни. Фотография — тот образ, который Драко долгое время видел лишь в моменты физической слабости, истекая кровью, теперь смотрела на него, как немое поздравление с тем, что он в очередной раз умудрился всё испортить. Как и Гермиона, он не мог долго рассматривать статью и бессильно опустил левую руку, продолжая бездумно мять бумагу в ладони, пока его правая рука непроизвольно сжалась в кулак и с силой впечаталась в ближайшую стену, сдирая кожу на костяшках пальцев и оставляя кровь на камне. Гермиона едва успела переступить порог, когда услышала низкий, почти животный крик, полный отчаяния и боли, но она продолжала идти вперёд, так ни на мгновение и не остановившись.
*
— Лекарства я уже забрал, — сообщил Гарри, приподнимая руку с зажатым в ней контейнером, и первым направился к воротам дома на площади Гриммо. Рон и Пэнси слегка отставали, медленно выбравшись из кареты и направившись ко входу, периодически морщась от боли в ранах. Гарри терпеливо ждал у калитки. — Что-нибудь слышно от Малфоя или Гермионы?
Пэнси пожала плечами.
— Нет.
— Вообще-то Гермиона очень странно вела себя в больнице, — добавил Рон и замолчал, задумавшись о чём-то. — Мы разговаривали, а потом она вдруг разревелась. Я и раньше видел, как она плачет, но в этот раз мне стало страшно. Думал, у неё начнётся нервный срыв…
— Ей пришлось через многое пройти в последние месяцы, — предложила своё объяснение Пэнси и прикусила губу, надеясь, что Рон не станет зацикливаться на этой теме.
— Ты имеешь в виду с Малфоем? — уточнил он, с улыбкой наблюдая, как на лице Паркинсон отражается искреннее изумление. Рон первым высказал то, о чём все предпочитали молчать, при этом вид у него был как у человека, который с сожалением, но вполне достойно принял своё место в мире. — Я же не слепой.
Молча они поднялись по лестнице к входной двери, когда он повернулся в сторону Гарри и всё с той же усмешкой добавил:
— Мог бы намекнуть мне, что о чём-то догадываешься.
— Я не был уверен, — признал Гарри. — К тому же то, что происходит между ними, меня не касается.
— Теперь это и меня не касается, — отозвался Рон, только теперь впервые полностью осознавая окончание отношений с Гермионой. Хотя само чувство не было совершенно новым: он ощущал те же эмоции, пусть и не так остро, с тех самых пор, как купил это дурацкое кольцо и попытался убедить себя в том, что их отношения не зашли в тупик.
Они втроём зашли в дом, и Гарри запечатал заклинание доверия на здании. Пэнси первой направилась в гостиную и с облегчённым вздохом опустилась в мягкое кресло, пока Рон заглянул на кухню, чтобы сделать себе сэндвич. Гарри раздвинул шторы на окнах, позволяя вечернему солнцу разогнать полумрак комнаты, и пошёл к лестнице на второй этаж, чтобы осмотреть спальни.
— Здесь их нет, — сообщил он, появившись в гостиной пятью минутами позднее. — Элая тоже.
— Очень жаль, — отозвался Рон, открывая упаковку сырных крекеров, — потому что сейчас я бы убил за хороший ужин.
Пэнси не смогла сдержать улыбку в ответ на его бесхитростность. Мир был полон ненависти, кровопролития, злобы, болезней, но, казалось, ничто не могло по-настоящему потревожить Рона. Он держал удар, поднимался после поражения и продолжал идти вперёд.
— Я могу что-нибудь приготовить, — предложила она.
Рон так и не успел ответить, потому что в следующую секунду входная дверь со скрипом открылась, и уже через мгновение в комнате появился Драко — заметно взъерошенный и раздражённый. Он замер на пороге, окинув взглядом всех троих, по-видимому, немного удивившись, что они приехали так быстро.
В комнате повисла напряжённая тишина, которая мурашками пробежала по спине Пэнси, и она уже знала, что он нашёл Гермиону. Она попыталась угадать, о чём думают Гарри и Рон, но они просто молча наблюдали, как Драко снял пальто, перекинул его через спинку дивана и уселся напротив них.
— Я нашёл её, — подтвердил он догадку Пэнси.
Никто не решился заговорить сразу — всем было понятно, что произошло, хоть причины и оставались неясны.
— И… где она сейчас? — осторожно спросил Гарри, первым нарушая молчание.
— Не знаю, — через силу ответил Драко, словно слова из него вытаскивали клещами. И только Пэнси понимала, почему он решил остаться с ними, а не скрываться где-то в одиночестве: Малфой просто боялся остаться один, потому что тогда он оказался бы наедине с мыслями о Гермионе, анализируя каждую минуту, проведённую вместе с ней, жалея о каждой совершённой ошибке. Он боялся видений, которые, несомненно, стали бы преследовать его, отравляя существование, поэтому он заставлял себя сидеть в гостиной дома на площади Гриммо и разговаривать — потому что даже рассказ об их с Гермионой ссоре был несравненно лучше одиночества, в котором он сам был своим злейшим врагом.
— Она была здесь. — Он сделал паузу, отгоняя воспоминания об их последнем разговоре и о том, как Гермиона посмотрела на него, прежде чем хлопнуть дверью на прощание. — А потом ушла. Я пытался догнать её, но не смог найти.
Теперь оставался только вопрос причины, которая вызвала эту внезапную размолвку в отношениях. Три пары глаз неловко блуждали взглядами по комнате, избегая смотреть на Драко, который на несколько мгновений закрыл лицо руками, но потом решительно вскинул голову.
— Она знает, — обречённо произнёс он. — Она знает о Натали.
Так вот что произошло. Пэнси с грустью осознала всю серьёзность ситуации. Значит, Гермиона всё же узнала единственный секрет Драко, который он от неё скрывал. Но она просто не могла знать всю историю; Пэнси сомневалась, что ей самой были известны все детали. Она почувствовала невыразимую жалость, наблюдая за Драко, который выглядел совершенно разбитым. Снова… Она тяжело вздохнула.
— Что ещё за Натали? — заинтересованно спросил Рон, пользуясь паузой, чтобы засунуть в рот очередной крекер и немедленно положил упаковку на стол, получив укоризненный взгляд со стороны Пэнси.
— Моя жена.
Рон закашлялся.
— Что?!
В комнате вновь воцарилось молчание, во время которого он в замешательстве посмотрел на Гарри, но тот, казалось, был удивлён не меньше друга, хоть и не показывал этого так явно. Переглядывания между ними закончились, когда Гарри решился задать вопрос.
— То есть ты женат?
— Вдовец, — отозвался Драко, не поднимая взгляда. — Уже два года.
Рон повернулся к Пэнси, и она слабо кивнула, словно говоря: «Да, я знала». Он вновь перевёл взгляд на Драко, затем на Гарри, но тот лишь пожал плечами. Теперь все в комнате смотрели на Малфоя со смесью жалости и любопытства.
— Она совершила самоубийство, — тихо проговорил он, не позволяя эмоциям вырваться наружу. — Однажды ночью спрыгнула с Северной башни.
— Ты не обязан рассказывать об этом, — прервал его Гарри, и Пэнси мысленно отметила, как внимателен он был к окружающим, и просто не смогла не почувствовать благодарности по отношению к нему. Часть неё даже сожалела, что ей так и не удалось поближе познакомиться с Гарри, Роном и Гермионой в Хогвартсе — они были такими настоящими в отличие от претенциозных магов, казавшихся скорее карикатурами на живых людей.
— Нет, — покачал головой Драко после недолгих размышлений. — Вы должны знать.
— Почему?
— Потому что когда Гермиона вернётся, у неё будет совершенно другая версия этой истории, и она возненавидит меня. — Он запнулся. — Даже больше, чем сейчас.
*
Гермиона ощущала, как предчувствие чего-то жуткого разливается по её телу, когда она толкнула тяжёлую дверь и переступила через порог поместья. Было странно — даже как-то неправильно — находиться здесь без Драко, хотя замок выглядел точно так же, как и в ночь, когда они сбежали после бала. Теперь тот вечер казался отделённым целой вечностью от действительности, словно произошёл в другой жизни, когда мир казался более простым и предсказуемым.
— Можешь оставить вещи здесь, — произнёс Кассиус, встречая её в главном холле. — Эльфы сами разберутся.