— Похоже, что так, — кивнул Кассиус. — И кто подходит на роль вынашивания ребёнка лучше, чем самая преданная последовательница.
Детали плана вызывали у Гермионы острый приступ тошноты. Полигамия, скрытые мотивы, извращённые отношения, убийства, месть… Что это за жизнь?
У Волдеморта был сын. Мысль была пугающей, с какой бы стороны Гермиона ни смотрела. Хотя с точки зрения Волдеморта это казалось вполне логичным. Он всегда имел запасной план. С одной стороны — крестражи, которые должны были предотвратить саму возможность его уничтожения, а с другой — сын, который в случае чего мог продолжить линию «чистой» крови, которую Волдеморт так горячо желал видеть в магическом мире. Ребёнка натаскивали в тёмных искусствах, но мир не должен был узнать о нём, пока не будет подготовлена площадка для его появления. Он жил в чужой стране — в целости и сохранности, представляясь фамилией матери и обучаясь у самых опасных магов. А потом он должен был вернуться к отцу, показать свои возможности и доказать, что в его жилах течёт благородная кровь Слизерина.
В каком-то смысле этот план ещё не провалился. Падение Волдеморта придало особую важность выживанию Кассиуса. И, судя по тому страху, который он вызывал в других Пожирателях, папочка остался бы доволен сыном. Кассиус обладал внешностью Тома Реддла и повадками Лорда Волдеморта — комбинация, в которой даже его собственный отец не смог достичь баланса. Парень пошёл дальше, умудрившись запугать всех вокруг не меньше самого Волдеморта, сохранив при этом обаяние и харизму Тома Реддла, что делало его ещё более опасным.
И всё же он ещё не убил её.
Он не просто оставил Гермиону в живых, а даже помог ей и спас её. Разумеется, в нём не было той искренней доброты, которой обладали Рон и Гарри, но его действия говорили сами за себя. Он отрёкся от планов отца на мировое господство. Тогда что он здесь делал?
Гермиона тряхнула головой, надеясь, что это движение поможет избавиться от смешения мыслей, которое царило в голове, всё чаще сопровождаемое лёгкой болью в области затылка. Этими проблемами можно было заняться позже.
— Я ещё не напугал тебя?
Гермиона сделала глубокий вдох и моргнула.
— Ты не убьёшь меня, в этом я уверена.
— Это так, — согласно кивнул он. — Но я мог бы пытать тебя.
— Не станешь, — возразила Гермиона, наблюдая, как сверкнул его взгляд — Кассиуса явно забавляла её уверенность. Наверно, какая-то часть него боролась с искушением вытащить палочку и прямо сейчас использовать непростительное заклинание, только бы доказать Гермионе, что она ошибается.
— И почему же?
— Потому что в этом нет смысла, — спокойно произнесла она. — Если бы тебя беспокоило то, что я убила Беллатрикс, ты бы уже давно со мной расправился. Твоего отца я не убивала, и из того, что я успела узнать, у тебя нет никакой личной причины убивать меня.
Кассиус задумался над её словами.
— Драко будет не очень рад, если я убью тебя.
— У него есть жена.
— У него была жена, — поправил Кассиус. — И мне крайне любопытно видеть, что наличие у него жены беспокоит тебя гораздо сильнее, чем тот факт, что ты сидишь напротив сына Тёмного Лорда. Ну же, ты ведь должна быть хоть немного… шокирована?
Была ли она шокирована? Новое открытие удивило её, взволновало и даже немного напугало. Но она не была шокирована. Возможно, столько неприятных открытий подряд просто сделали её невосприимчивой.
— Почему ты так долго скрывался?
Кассиус пожал плечами.
— У меня нет никаких злодейских планов по захвату мира. Да, меня с детства готовили к этому, но погоня за славой с недавних пор потеряла для меня интерес. Несколько недель назад я вообще занимался изучением свойств корня мандрагоры в Германии, когда Лестрейндж нашёл меня, чтобы сообщить о своём возвращении в Англию. Кстати, он упомянул, что собирается убить тебя.
— Ему это пока не удалось, — заметила Гермиона, не совсем понимая, почему этот факт доставляет ей такое удовольствие. — Наверное, в какой-то момент это просто превращается в игру на выживание.
— И ты неплохо в неё играешь, — согласно кивнул Кассиус.
Его замечание повисло в воздухе, и Гермиона выдохнула, измождённая открытиями последних дней. Она мечтала вернуться в мир блаженного неведения, где секреты оставались секретами, а ложь была надёжно похоронена под правдивыми фразами. Просто так было намного легче. Постепенно тело девушки словно впадало в оцепенение, противясь стремлению продолжать борьбу. Оно будто напоминало, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Для тебя всё подошло к концу, Гермиона. Пришло время сдаться и вернуться домой.
— Ты не против? — спросила она, поднимаясь с места и направляясь к выходу из комнаты — головная боль, уже ставшая привычной, снова вернулась, назойливо ввинчиваясь в мозг. — У меня голова разболелась.
Прежде чем Кассиус успел ответить, Гермиона уже открыла дверь и вышла в коридор, направляясь в свою комнату. Тайна раскрыта. Всё кончено. Возвращайся домой.
*
Драко зашёл в дом перед самым обедом, придерживая ладонью воспалённую рану на груди. Он сменил рубашку, принял две дозы противоядия и появился в гостиной как раз в тот момент, когда Рон и Гарри были поглощены разговором с Пэнси.
— Что я пропустил? — осведомился он, усаживаясь в кресло.
Пэнси отвела взгляд, рассматривая ковёр, поэтому заговорил Гарри:
— Ну и… — Он сделал паузу. — Какой у нас план, Малфой?
— В смысле?
— Почему мы с Гарри всё ещё здесь? — пояснил Рон. — Сначала мы оставались из-за Гермионы, но, кажется, она не собирается возвращаться в ближайшее время.
Ожесточённость в его голосе была очевидной, отравляя каждое слово. Он зажмурился, потёр глаза ладонями и раздосадовано вздохнул. Лицо Гарри, напротив, выражало гораздо большее сострадание.
— Мне нужно остаться здесь ещё на несколько дней, — негромко отозвался Драко. — Вне зависимости от планов Гермионы, Лестрейндж всё ещё представляет опасность, и его надо уничтожить.
— Мы поможем, — быстро ответил Гарри, не давая Рону вставить ни слова. — Этот дом в твоём распоряжении на какое угодно время. Лестрейндж в международном розыске, мы ни за что не позволим ему свободно покинуть страну.
Все согласно кивнули, и Драко взглянул на Гарри, сжав губы и пытаясь игнорировать ноющую боль в груди — в неё словно вонзали острый кинжал, а кровоточащая рана пульсировала, вызывая раздражение на коже. Волна жара, накрывавшая тело вместе с пульсацией, теперь была гораздо сильнее, что могло означать только одно: конец был близок. Он вспомнил, как спросил у Гермионы, сколько ему осталось до того момента, когда он не сможет ходить или разговаривать, и сейчас было вполне очевидно, что времени осталось совсем немного. Но прежде чем он превратится в немого инвалида на одной из коек в больнице Святого Мунго, Драко собирался завершить начатое дело, чего бы ему это ни стоило.
— Тогда надо разработать план? — спросил Рон, заметно успокоившийся за последние несколько минут. Теперь, когда появилось что-то, что могло занять его мысли и позволить чувствовать себя полезным, раздражение медленно остывало.
— Может, позже, — ответила Пэнси, с беспокойством следя за Драко.
— Нет, сейчас, — твёрдо сказал он и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Нам придётся поехать в поместье, когда вернётся Лестрейндж. По моей информации это произойдёт в ближайшие два или три дня — намечается очередное собрание Пожирателей, и нам нужно действовать быстро.
— У него же не много людей? Трое?
— Гектор, Мальсибер и Маркус всегда с ним. Маркус уже мёртв, но Гектор и Мальсибер могут доставить немало проблем.
— А что насчёт Кассиуса? — поинтересовался Рон. — Кто-то должен взять его на себя.
Драко уже собирался сказать, что Кассиус им не страшен, и вообще, скорее всего, уйдёт, если начнётся сражение, но слова застряли у него в горле. Он ощутил, как нож в груди задвигался быстрее и настойчивее, подстраиваясь под рваный ритм, который отбивало сердце. Драко на мгновение задержал дыхание, ожидая, пока боль немного утихнет, чтобы вновь заговорить, но его опередили.