Гермиона присела на краешек кровати, стараясь не растаять от мягкого прикосновения шёлкового постельного белья. Кровать оказалась очень уютной, расположившись под высоким потолком, украшенным мраморной мозаикой и казавшимся бесконечным. Только когда Гермиона почувствовала, как матрас приветственно прогнулся под её спиной, а яркие лучи солнца коснулись кожи на щеке, она поняла, что это не кровать Драко.
Это кровать Драко и Натали.
И сама комната принадлежала не ему. Это была комната Драко и Натали.
Ещё не до конца осознав эту мысль, Гермиона уже вскочила с постели как ошпаренная и инстинктивно отряхнула одежду. Она была здесь незваным гостем — посторонним человеком, который проник в чужое личное пространство. Ей не было здесь места и, закрыв глаза и хорошенько подумав над сложившейся ситуацией, Гермиона с болезненной ясностью осознала, что так было всегда: ей не было места ни в этой комнате, ни в поместье, ни в качестве леди Малфой. Настоящая леди Малфой была похоронена где-то, превратившись в прах под землёй и оставшись увядающей памятью в этом мире. Настоящей леди Малфой была Натали Бодлер, французская целительница и жена Драко Малфоя.
А она не была Натали Бодлер. Она была Гермионой Грейнджер, бывшей девушкой Рона Уизли, целительницей из больницы Святого Мунго и одинокой, потерянной девочкой. На короткое время она стала леди Малфой, но это было обусловлено необходимостью — факт, о котором она так удобно предпочла забыть. Натали получила этот титул в присутствии семьи и друзей, а Гермиона Грейнджер просто в ненужный момент свалилась с крыши и нагло присвоила его себе.
Задумчиво наблюдая за поднимающимся за окном солнцем, она вдруг осознала, что никогда не бывала в этой комнате раньше. Несколько недель, которые в итоге привели к ужасной путанице в её жизни, были проведены по большей части в хозяйской спальне поместья, но не здесь. Гермиона начала внимательно разглядывать мебель, которая уже заметно покрылась пылью. В ней эхом отражалась жизнь бывших обитателей. Девушка медленно прошла мимо широкого кресла, задумчиво коснувшись кожаной спинки ладонью, и, присев на колени рядом с комодом, выдвинула верхний ящик, не совсем понимая, что именно пытается найти. Ящик выдвинулся легко и бесшумно, но почти сразу Гермиона почувствовала лёгкий укол разочарования — внутри оказалась аккуратно сложенная одежда. Второй и третий ящик были заполнены тем же: многочисленными мантиями и рубашками Драко.
Внезапная потребность найти хоть что-то оказалась сильнее усталости, и Гермиона переместилась к металлическому сундуку, стоявшему справа от комода. В этот раз её взору предстали многочисленные книги и стопки бумаг. Она начала одну за другой вытаскивать пыльные экземпляры из сундука, бегло просматривая названия, пока, наконец, не добралась до самого дна, также покрытого тонким слоем пыли, и разочарованно вздохнула. Поспешно затолкав книги и бумаги назад в сундук, Гермиона села на пол и, подтянув колени к груди, опустила голову на скрещенные руки.
Что она хотела найти? Доказательство того, что всё это было дурацкой шуткой и что Гермиона по-прежнему является единственной леди Малфой — пусть и ненастоящей? Или какой-то намёк на то, что Драко никогда не любил эту Натали и что единственной девушкой, которая занимала его мысли, была Гермиона?
Цепляясь за эту обманчивую надежду, Гермиона поднялась с пола и прошла к платяному шкафу на другом конце комнаты. Поначалу она увидела уже привычную картину: аккуратно сложенную и развешенную одежду — в основном мужскую — прежде чем перейти к осмотру верхних полок, где нашлись яркий шерстяной свитер крупной вязки и несколько пар идеально выглаженных чёрных брюк и мантий. Возможно, одежды было ещё больше, но Гермиона в очередной раз почувствовала, как её накрывает волна разочарования, и почти прекратила поиски, когда ладонь внезапно наткнулась на что-то твёрдое на самой верхней полке. Девушка осторожно потянула предмет на себя, придерживая край книги — а по виду это была именно книга — второй рукой, и изучила находку. Книгу защищал твёрдый кожаный переплёт, а на лицевой стороне красовалась крупная буква «М», выгравированная на серебре.
Гермиона с благоговением открыла книгу и начала поспешно перелистывать плотные страницы. Её сердце забилось быстрее, правда, на этот раз не от разочарования, а от осознания собственной невероятной глупости. Что-то — по всей видимости, резкая потеря желания продолжать поиски — подсказало ей, что она нашла именно то, что искала, но теперь, когда Гермиона увидела, чем это было на самом деле, она почувствовала себя полнейшей дурой. Неужели она действительно искала именно это? Как какая-нибудь сумасшедшая?
Фотоальбом начинался с чёрно-белой колдографии, на которой высокий долговязый Драко стоял рядом с родителями и держал в руках школьный диплом. Его губы были растянуты в неискренней улыбке, Люциус и Нарцисса расположились чуть позади с выражением сдержанной радости на лицах. Рядом с ними стояла ещё одна семейная пара, не менее важная и преувеличенно торжественная, с любовью глядя на молодую девушку, чьи светлые волосы были заплетены в аккуратную косичку.
Гермионе даже не требовалось читать подпись, но она всё равно скользнула взглядом по красивому почерку: «Драко и Натали, приём в поместье Малфоев по случаю окончания школы».
Она открыла страницу, на которой располагались две колдографии с одной подписью под ними: «Ужин в честь помолвки в замке Бодлеров». Желудок Гермионы сделал двойное сальто, когда она увидела Натали в золотом платье под руку с Драко, который к тому времени возмужал и перерос подростковую нескладность. На первой колдографии они улыбались в камеру, но вторая оказалась гораздо более естественной и искренней: Драко склонился к Натали, его губы почти касались её, словно он делился с ней какой-то личной тайной. И если эти колдографии заставили сердце Гермионы ёкнуть, последовавшие за ними изображения привели её в настоящую депрессию.
Она знала, что Драко и Натали были женаты, но почему наличие свадебных фото так её удивило? Их появление в фотоальбоме было более чем логичным, но Гермиона всё равно уставилась на них с каким-то болезненным благоговением.
Шикарное свадебное платье, шёлковые мантии, друзья и члены семьи, великолепие и роскошь поместья Малфоев — всё было на месте, окружая счастливую пару, которая махала и улыбалась в камеру. Тут было и фото Натали, обвившей руками шею Драко, когда он склонился для поцелуя, ещё одна колдография с ними среди родственников, и несколько — с изображениями танцпола.
К тому времени, как Гермиона пролистала кучу свадебных колдографий, она почти с облегчением наткнулась на фото Натали в одиночестве. Затем ещё несколько колдографий с ней одной в чёрном платье и со счастливой улыбкой на лице. В первую очередь бросались в глаза её искрящийся радостью взгляд и румянец на щеках, светлые волосы мягкими локонами опускались на плечи. На этих колдографиях что-то поменялось в её облике, но Гермиона никак не могла понять что именно. Быть может, после стольких совместных фото с Драко ей было просто непривычно видеть Натали в одиночестве. Следующие несколько колдографий запечатлели семейный портрет Малфоев и Бодлеров со счастливой парой посередине.
Ещё через несколько секунд Гермиона с лёгким удивлением поняла, что продолжить просмотр фотографий ей мешают слёзы, застилавшие глаза. Она закрыла альбом, позволив ему упасть на пол. Её колени подогнулись, и Гермиона сама опустилась на ковёр, прислонившись спиной к кровати Драко — нет, к кровати Драко и Натали — почти физически ощущая, как её жизнь рассыпается на сотни осколков.
*
Впрочем, Драко ошибся. Это был не конец. На самом деле это было болезненное начало часового процесса дезинтоксикации под наблюдением двух целителей из больницы Святого Мунго, которых привёл Гарри. Они напоили Драко зельями, изучили его раны и ожоги и вскоре пришли к тому же заключению, что и Гермиона три недели назад.
— Вы умираете, мистер Малфой.
Драко ощутил странное побуждение рассмеяться над преувеличенной серьёзностью, отразившейся на их лицах. Расскажите мне что-нибудь, чего я ещё не знаю.