Деревенское кладбище было окружено чёрным кованым забором, а входом служили высокие ворота с северной стороны. Ступая по влажной земле, Гермиона серьёзно ставила под сомнение разумность своей затеи, но она проделала такой долгий путь, что отступать сейчас было бы просто глупо.
Пройдя мимо широкоствольного кряжистого дуба в самом центре кладбища, Гермиона мгновенно заметила нужное надгробие.
Здесь покоится Натали Малфой
25 августа 1982 — 15 сентября 2005
Прикосновение к холодному камню словно сделало всю историю реальной. Вид могилы и осознание того, что под землёй в этом самом месте лежит настоящая леди Малфой, привели Гермиону в подавленное состояние. В то же самое, которое она испытала, увидев фотоальбом в спальне Драко. Впервые пришло настоящее осознание, что всё это не просто история — это реальность.
Гермиона опустилась на колено рядом с надгробной плитой и прочитала выгравированную на ней эпитафию: «Сила рождается в глубокой тишине многострадальных сердец, а не среди радости».
— Драко выбрал эту цитату.
Кассиус вышел из тени и опустился на колено рядом с Гермионой. Он посмотрел на могильную плиту, сделал глубокий вдох, и его глаза блеснули в свете луны.
— Почему он выбрал эту эпитафию? — спросила Гермиона, совсем не удивившись, что Кассиус нашёл её здесь. Она постепенно начала распознавать его присутствие в своей голове — в этот раз оно выразилось в лёгком покалывании в области затылка, когда Гермиона шла к деревне.
— Не знаю, — пожал Кассиус плечами. — Я никогда не мог проникнуть в мысли Драко. Обычно приходится собирать информацию о нём от близких ему людей.
Гермиона подняла голову, наблюдая, как ветер прошелестел сквозь редкие дубовые листья, и почувствовала, как всё внутри опускается. Сила рождается в глубокой тишине многострадальных сердец, а не среди радости. Это был знак. Гермиона могла лишь представить, через что пришлось пройти Драко, когда он узнал о связи Кассиуса и Натали. Как ни странно, он, наверно, чувствовал то же самое, что Гермиона испытывала сейчас, ощущая себя чужой в истории любви двух людей — ненужным персонажем, который никогда не должен был появиться в рассказе.
— А Драко знает, что его отец…? — Гермиона не закончила фразу, ожидая ответа Кассиуса.
— Что он убил Натали? — резко закончил тот с неприкрытой злостью в голосе. — Нет, не думаю, что у этой мрази хватило бы смелости признаться.
Гермиона едва заметно отпрянула и прикусила губу, чтобы остановить поток вопросов, которые хотела задать Кассиусу. Она ведь даже не посмотрела на ситуацию с его точки зрения. Натали, вполне буквально, перевернула его жизнь и вместе с этим, вероятно, изменила судьбу всего магического мира. Кто знает, чего добился бы Кассиус, последуй он по стопам отца?
— Я просто не понимаю, зачем Люциусу было её убивать. Драко ведь, кажется, очень её любил, — размышляла Гермиона вслух. — Прости, если тебе неприятно об этом говорить, — поспешно добавила она.
Кассиус с улыбкой поднялся с земли и прислонился спиной к широкому стволу дерева.
— Немногие могут разговаривать со мной на такие темы, — произнёс он. — Приятно, когда тебе высказывают всё напрямую и не приходится копаться в чужих мозгах.
Гермиона молча согласилась. Разговоры с Драко были совершенно другими: приходилось постоянно по каплям вытягивать из него правду, и даже тогда у неё не было полной уверенности, что он рассказал ей всё, что ему было известно. Кассиус, напротив, добровольно предлагал информацию. Гермиона чувствовала, что может понять его, в то время как Драко оставался тайной за семью печатями, которые сам же и создал.
— Гордость, — наконец сказал Кассиус, отвечая на первый вопрос девушки. — Люциус убил Натали, потому что она наступила на горло его гордости — была паршивой овцой в семье. Отцы нередко оберегают сыновей от подобного.
Очередной порыв ветра потревожил пожухлую траву и сдул пыль с надгробной плиты. Только теперь Гермиона обратила внимание на два цветка лилии, которые лежали рядом с могильным камнем — испачканные землёй, но оттого не менее изящные и свежие.
— Твои? — спросила Гермиона, поворачиваясь к Кассиусу.
— Одна моя, — кивнул он. — Вторая — от Драко.
От него не укрылось, как поспешно Гермиона опустила взгляд и обхватила себя руками, словно ей внезапно стало очень холодно. Время, должно быть, уже приближалось к одиннадцати вечера, но ни один из них не выказывал желания уйти.
— Я не испытываю ненависти к Драко, — ответил Кассиус на невысказанный вопрос Гермионы. Она удивлённо вскинула голову, но потом, видимо, вспомнив, что теперь вообще может не произносить свои вопросы вслух, приготовилась слушать продолжение. — Драко старается держаться от меня подальше, но это не меняет моего отношения к нему.
— Потому что ты победил, — негромко произнесла Гермиона.
— Да, — не стал отрицать Кассиус. — Поэтому, когда умерла Натали, я потерял гораздо больше. Если бы я мог, я бы отдал свою жизнь, чтобы спасти её. И Драко знал об этом.
— Поэтому он не боролся за неё?
В этот раз Кассиус не смог сдержать усмешку.
— О, поверь, он боролся. — Парень с интересом наблюдал за Гермионой, чьё грустное лицо освещал мягкий лунный свет. — Слишком много было поставлено на карту.
*
Гермиона лежала на кровати, в очередной раз прокручивая в голове разговор с Кассиусом. Было уже четыре часа утра, но её тело не чувствовало усталости. Почему-то ей казалось, что она упустила важный кусочек пазла.
Пазл.
Она предпочитала именно так представлять себе сложившуюся ситуацию — как мозаику, которую во что бы то ни стало нужно собрать. Это позволяло смотреть на всё с логической точки зрения. Каждое новое открытие было не очередным кинжалом в сердце, сопровождавшимся звоном очередной разбившейся надежды, а просто новым кусочком пазла. И, совсем как в детстве, как только картинка будет закончена, всё встанет на свои места. Игра завершится, а жизнь вернётся в привычное русло. Глубоко в душе Гермиона, конечно, прекрасно понимала, что всё это полнейшая чушь, но отношение к истории Кассиуса, Драко и Натали как к пазлу давало хотя бы временное утешение.
Кассиус влюбился в Натали в совсем юном возрасте. Со временем они отдалялись друг от друга, а когда Волдеморт оказался побеждён, Пожиратели повернулись к Кассиусу как к новому лидеру, чего Натали просто не смогла вынести. Потом она встретила Драко. Он оказался простым вариантом: хороший парень, который искренне любил её.
В этом месте Гермиона порывисто выдохнула и села на кровати, переместив взгляд на окно, за которым простирался внутренний двор поместья. Розовые кусты в отсутствие должного ухода давно повяли, сдавшись на волю холодной погоды.
Драко влюбился в Натали, и они поженились. Кассиус вернулся, оставив стремление к власти, а Натали поняла, что всё ещё любит его. Между ними завязался роман, о котором каким-то образом узнал Драко — на тот момент они были женаты всего год. Он уезжает в Белиз, чтобы посвятить себя подготовке к работе в аврорате, и тогда же Люциус Малфой решает убить Натали. Гермиона остановилась. Параллельно с этой историей разворачивалась вторая, включавшая убийство Адрии. Примерно в то же время, когда была убита Натали, Лестрейндж пришёл в поместье в поисках убежища, в котором Малфои ему отказали. Он вернулся несколько дней спустя, выжег задний двор и замучил Адрию до смерти.
За последние годы Гермиона научилась доверять своей интуиции, и сейчас она говорила ей, что в случившейся трагедии было что-то не так. И почти сразу в голове родился вопрос, который, к удивлению Гермионы, впервые пришёл ей на ум. Но только теперь, когда вся история была разложена по полочкам, он оказался до боли очевидным.
Почему Адрия?
В доме обитала целая армия домашних эльфов, да и приличное число слуг-людей: судя по рассказам Пэнси, Драко разогнал всех только после заключения родителей. Тогда почему Адрия?
Мысль об изнасиловании пронеслась в голове Гермионы, но девушка тут же её отмела, ведь это никак не объясняло способ убийства. Зачем было пытать Адрию до такой степени, что её тело стало фактически оболочкой для тёмной магии? Зачем сжигать её заживо, если гораздо проще было бы просто использовать убивающее проклятие?