Она вновь перечитала несколько строк в книге, желая убедиться, что не сошла с ума. Гермиона пробегала по ним взглядом снова и снова, с каждым разом всё отчётливее осознавая, что это не сон. Всё сходилось. И чем яснее складывался паззл, тем сильнее становилась боль в затылке.
А потом — в одно мгновение — боль исчезла.
Гермиона замерла. Её частое, прерывистое дыхание было единственным источником звука в пустоте окружающего пространства. Оно бледным облачком пара застывало на мгновение в холодном воздухе и почти сразу исчезало без следа. Нервная дрожь пробежала по телу.
Теперь источник головных болей, сопровождавших Гермиону последние несколько дней даже во сне, стал чудовищно очевидным.
Она дрожащей рукой потянулась к палочке, но парень оказался быстрее. Ещё до того, как пальцы Гермионы коснулись холодного дерева, комнату осветила красная вспышка. Руки девушки пронзила острая боль, и непреодолимая сила резко прижала её к ближайшей стене. От удара о твёрдый камень, из носа потекла кровь, но взгляд Гермионы был прикован к Кассиусу, который с хищной медлительностью вышел на свет, его глаза были наполнены обманчивым спокойствием.
Мгновение спустя губы Кассиуса изогнулись в зловещей ухмылке.
— А я всё думал, когда же ты догадаешься.
Глава 33. План нападения. Часть 1.
Гермиона вздрогнула и поморщилась от неприятного металлического привкуса крови во рту. Она лежала на холодном полу, руки были связаны заклинанием у груди и прижаты весом её собственного тела. Заклинание, которое использовал Кассиус, оставило резкую боль в ногах и плечах, а левой щекой Гермиона упиралась в гладкий каменный пол.
— Ты действительно очень способная ведьма, Гермиона, — заметил Кассиус. Его голос был мягким и спокойным, словно они обсуждали погоду. — Я надеялся, что ты не узнаешь до тех пор, пока Драко не вернётся за Лестрейнджем. Даже подготовил театральное разоблачение.
Гермиона хотела что-то сказать, но губы, разбитые и запачканные кровью, не слушались. Кассиус обошёл её по кругу и уселся на стул, откинувшись на спинку и вальяжно забросив ноги на стол. Его лицо было таким же, каким Гермиона привыкла его видеть, вот только теперь в лунном свете за внешней оболочкой обаяния проступало отдалённое сходство с отцом. Губы Кассиуса изогнулись в кривой усмешке, а чёрные глаза внимательно изучали Гермиону.
— Почему ты… — Она поморщилась от боли, но сделала ещё одну попытку, значительно сократив количество слов: — Зачем?
— Но ты ведь уже знаешь, — произнёс Кассиус с напускным сочувствием. Он по-кошачьи мягко приблизился к Гермионе, опустился рядом с ней на одно колено и коснулся пальцами её щеки. Она брезгливо дёрнулась. — Больно? Давай я помогу тебе.
Он поднялся в полный рост и взмахнул палочкой. Девушку окутал мерцающий белый свет, и она почувствовала, как отрывается от земли и опускается на теперь уже свободный стул. Боль в разных частях тела заметно ослабла, оставляя лишь несколько ран на коже и всё тот же привкус крови во рту.
— Ты ошибся, — сказала Гермиона, слегка удивлённая удовлетворением, которое ощущала, говоря это Кассиусу. — Ты убил Адрию, потому что думал, что Драко любит её. Но это не так. Она любила его, но чувство не было взаимным.
— Всё получилось бы так справедливо, — пожал Кассиус плечами, усмехнувшись. — Его отец убил мою любовь, а я бы убил его. Око за око.
Гермиона ощутила, как сердце в груди колотится быстрее. Надо было хоть что-то сказать, только бы отвлечь Кассиуса и заставить его увлечься разговором. В голове она перебирала различные варианты и очень быстро пришла к выводу, что их было не так уж и много. Она сидела напротив сына Волдеморта, и всё, что Гермиона знала о нём, оказалось просто частью многоходовой игры.
— Ты не можешь читать мысли Драко, поэтому ты не понял, что он не любит Адрию, — произнесла она, только бы заполнить повисшую тишину. — Ты знал только о её чувствах.
— К чему повторять очевидное? — усмехнулся Кассиус. — Я был в твоей голове, когда ты всё поняла.
Его взгляд переместился на открытую на столе книгу, которую Гермиона читала всего несколько минут назад. Он улыбнулся. Когда Кассиус напал на девушку, несколько страниц порвались, но слова можно было разобрать без труда.
— Я думала, что проклятие так сильно действовало на Драко, потому что ему многое пришлось пережить, но я ошиблась, — сказала Гермиона. Слова, которые она прочла в книге несколько минут назад, намертво отпечатались в памяти: «Сила воздействия проклятия Эдациума зависит не от жертвы, а от того, кто наложил проклятие. Вследствие значительного эффекта, оказываемого на психическое и эмоциональное состояние жертвы, а также его воздействия на состояние физическое, следует безошибочно определить источник проклятия». — Оно так сильно влияло на Драко, потому что Адрия была влюблена в него. Между ними была более значительная связь, поэтому и действие проклятия оказалось намного сильнее. Проклятие паразитирует на Драко не из-за его боли, а из-за любви Адрии.
Надо было заговорить Кассиуса, не дать ему проникнуть к ней в голову — только не сейчас, когда Гермиона судорожно обдумывала варианты побега.
— И я поняла, что за таким сильным воздействием скрываются чувства Адрии, — пробормотала она.
— Я сам рассказал тебе, что не могу читать мысли Драко, — усмехнулся Кассиус. — А этот идиот Скейд подбросил одну маленькую деталь, которая разрушила мои планы.
Парень прошёл через комнату к выходу и плотно закрыл дверь, которая до этого была слегка приоткрыта, после чего повернулся к Гермионе с лёгкой полуулыбкой на лице, которая в отблесках лунного света казалась какой угодно, только не доброжелательной.
— Иронично, ты не находишь?
— Что именно? — уточнила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она всё ещё сидела на стуле — не скованная заклинанием, но не в силах пошевелиться.
— Что любовь убивает Драко, — пояснил Кассиус, и она могла поклясться, что он с трудом подавил смешок. — Из всего, что может забрать жизнь, его убивает то, что должно эту жизнь дарить.
Гермиона отвернулась, украдкой пытаясь отыскать в полумраке комнаты закатившуюся куда-то палочку.
— Это не так, — негромко проговорила она, заставив Кассиуса смерить её внимательным выжидательным взглядом. — Любовь необязательно дарит жизнь.
— Неужели я слышу обиду? — Улыбка на лице парня стала шире, и он сделал несколько шагов в сторону Гермионы, ненавязчиво поигрывая палочкой, словно напоминая, кто тут хозяин. — Ты, конечно, имеешь в виду безответную любовь? Любовь, которая не дарит жизнь… Любовь, которую ты испытываешь к Драко?
Гермиона напряглась и словно окаменела, невидящим взглядом наблюдая за Кассиусом. Она не подумала о том, что ему доступны и эти мысли, но теперь, когда пришло осознание, она ощутила, как гнев закипает в крови. Кассиус уловил резкую смену настроения и сел на кровать напротив Гермионы, так и не выпуская палочку из рук.
— К сожалению, я начал это понимать, только когда ты сама впервые об этом задумалась, — сказал он. — Помнишь тот день в больнице? Ты отправила мне записку, попросила встретить тебя в столовой. Тогда я и заметил твои чувства к Драко. Знаешь, с тех пор ты так и не разобралась, что с ними делать.
Гермиона раздражённо смотрела на Кассиуса, чувствуя себя одновременно и беспомощной, и глупой из-за того, что ему были доступны настолько личные переживания и мысли. Теперь она была уверена, что он видел всё, что было связано с Драко, знал о каждом моменте, когда Гермиона понимала, как сильно любит его и как мечтает стать настоящей леди Малфой.
— Кстати, ты ошибаешься, — вкрадчиво произнёс он, подходя к девушке и отрывая её от невесёлых раздумий. — Я держу тебя здесь не потому, что ты знаешь правду о смерти Адрии.
Его пальцы мягко коснулись каштановых кудряшек, и Гермиона невольно сжалась, чувствуя, как в животе скручивается тугой узел. Слова застряли в горле, губы непроизвольно сжались, и всё, что она могла чувствовать — как дрожь мурашками пробегает по спине.