Последовало напряжённое молчание. Разговоры о девушке были как тот слон в комнате, которого все старательно игнорировали, но при этом она была так глубоко связана со всеми четырьмя, что упоминание о ней вскрывало старые раны. Прежде всего, существовали непонятные отношения с Драко — настолько запутанные и переплетённые с нитями прошлого, что в итоге они оба отдалились друг от друга. Что ещё хуже: все прекрасно понимали, что Драко любит Гермиону, и сам Драко знал, что всем это известно, но никто не мог об этом упоминать. Рон впутался в клубок в качестве бывшего парня Гермионы и в качестве одного из её лучших друзей, Гарри попал сюда как друг Рона и Гермионы, а Пэнси оказалась замешана в эти и без того запутанные отношения в качестве бывшей-почти-любовницы Малфоя. И всё это, разумеется, крутилось вокруг одного вопроса, незримо висевшего в воздухе: отвечает ли Гермиона взаимностью на чувства Драко?
— Даже не думайте спускаться в подземелья, пока я не подам знак, — предупредил Малфой, слишком очевидно нарушая неловкое молчание. — Размерами они могут сравниться с деревней, и туда стоит спускаться, только если вы планируете никогда не возвращаться. Просто удерживайте выходы из замка, пока я ищу Лестрейнджа и его людей. Мы с Пэнси заведём их в подземелья.
— Почему Пэнси? — спросил Рон, крайне раздражённый тем, что ему предлагают играть в защите.
Паркинсон повернулась к нему и вскинула бровь.
— Потому что я могу делать то, чего не можешь ты, Уизли.
Раздался негромкий хлопок, и Пэнси внезапно исчезла, испарившись в воздухе. Рон презрительно усмехнулся и издал издевательский смешок.
— Ты можешь трансгрессировать? Круто — совсем как половина детишек в Хогвартсе. Давайте их тоже с собой позовём.
— Смотри внимательнее, — улыбнулся Гарри.
Рон набрал в лёгкие воздуха, чтобы начать спор, но чириканье невесть откуда взявшейся птицы привлекло его внимание. Он поднял голову и только теперь заметил под потолком маленького воробья, который кружил в воздухе, часто работая крылышками. Он дважды облетел стол, мягко опустился на центр стола и дважды чирикнул, когда Драко мягко потрепал его по голове. Затем воробей подпрыгнул к Рону и от души клюнул его в палец.
— Твою мать! — громко выругался парень, отдёргивая руку, пока Драко со смехом наблюдал, как воробей подлетел к Гарри и позволил ему дотронуться до перьев на крыле, после чего вновь принял свою человеческую форму.
Лицо Пэнси выражало полное удовлетворение произведённым эффектом. Она вновь приподняла бровь, повернувшись к Рону и ожидая аргументов против своей роли в их плане, но тот благоразумно промолчал, вместо этого проворчав что-то нечленораздельное и повернувшись к Драко в ожидании продолжения.
*
Тёплый вечерний воздух — как прощание с холодной зимой — сменился морозным ветром, который словно и не подозревал о скором приближении весны. Он набрасывался на озябшее тело Гермионы, танцевал в распахнутых шторах, делая внезапно открывшуюся правду ещё очевиднее.
Кассиус собирался убить её.
Он держал её здесь не потому, что она знала правду об Адрии. Он не отпускал её, потому что собирался пытать её и убить — совсем как Адрию два года назад.
Гермиона порывисто выдохнула и продолжила наблюдать за Кассиусом, пока он писал что-то на листе пергамента за её столом. Он согнулся над письмом и казался полностью поглощённым своим делом, но Гермиона ни на секунду этому не поверила. Любая попытка бегства была бы немедленно пресечена, в этом она не сомневалась, и вслед за этим последовало бы болезненное наказание. Гермиона не могла рисковать; если она хотела выжить, следовало тщательно взвесить все варианты.
— Ты разрушил жизнь Драко, — негромко произнесла она, выравнивая дыхание. — Он был невиновен в смерти Натали. Это сделал Люциус…
— И Люциус заплатил, — согласно кивнул Кассиус, не отрывая взгляда от пергамента. — Об этом я позаботился.
И тогда Гермиона поняла. Память услужливо подбросила недавний разговор с Драко, когда он вскользь упомянул об этом, но сейчас в свете новой информации та история приобрела жутковатый оттенок.
— Люциус ведь не пытался сбежать? — спросила Гермиона, страшась ответа.
— Бедная Нарцисса была слишком слаба, чтобы даже узнать меня, так что я не стал её трогать. Но Люциус… У него руки по локоть в крови. — Кассиус поднял взгляд от пергамента и на этот раз повернулся к Гермионе, всё его обаяние исчезло без следа. Впервые она разглядела в нём черты Волдеморта. — Мне неплохо удаётся Империус. Когда охрана нашла Люциуса в коридорах, они даже не заподозрили, что он находился под действием заклятия. Они даже не попытались остановить дементоров.
Гермиона попыталась вытеснить из головы пугающий образ того, как дементоры чёрной массой опускаются на отца Драко, высасывая из него жизнь. Надо было во что бы то ни стало продолжать разговор.
— Око за око, — прошептала она. — Ты убил Люциуса, вы квиты.
— Гермиона, помнишь, что я рассказал тебе на кладбище сегодня вечером? — почти ласково осведомился Кассиус. — Я сказал, что слишком многое было поставлено на карту.
Его губы растянулись в зловещей полуулыбке, и он приподнял пергамент со стола. Гермиона неуютно поёжилась, чувствуя, как деревянная спинка с каждой минутой всё ощутимее давит на позвоночник. С другой стороны, страх, растекавшийся по венам, теперь немного заглушался болью.
— Я думала, ты не убиваешь, — негромко произнесла Гермиона.
Кассиус прицокнул языком и покачал головой, вставая из-за стола.
— Неправда. Я сказал, что не убиваю без необходимости. Я предпочитаю не убивать, но у нас особая ситуация. А сейчас ты смирно посидишь здесь, пока я отправлю сову Лестрейнджу.
Гермиона резко втянула носом воздух и прикусила губу, когда боль в конечностях внезапно усилилась. Кассиус подошёл ближе, и его пальцы коснулись кожи на её щеке с почти нежной осторожностью. Когда он убрал руку, боль в теле исчезла, но Гермиона больше не могла пошевелиться. И непрошенные слёзы навернулись на глаза, когда Кассиус неспешно покинул комнату, оставив Гермиону сидеть напротив окна, за которым слабым мерцанием занимался рассвет.
*
Рон прохаживался по коридорам дома на площади Гриммо, не обращая внимания на то, куда несут его ноги. Его мысли были поглощены необычными обстоятельствами, которые окружали отношения между Драко, Натали и Кассиусом. Для Рона было крайне непривычно пребывать в роли того, кто пытается собрать воедино кусочки пазла — обычно этим занималась Гермиона, а он всегда был рядом с палочкой наготове, чтобы в любой момент дать отпор врагу. Однако без важной части их трио вся ответственность равномерно распределилась между ним и Гарри.
Рон пришёл к выводу, что тёплый душ поможет очистить сознание от ненужных мыслей и сконцентрироваться на поиске решения. Ему было немного странно оказаться «думающей» частью компании, но он безропотно принял этот вызов. Рон поднялся по лестнице на второй этаж и направился к ванной комнате, надеясь, что там к нему наконец придёт озарение, как это часто случалось с Гермионой, когда вся картинка внезапно представлялась отчётливо и ясно.
Пока Рон добирался до ванной, его мысли улетали всё дальше и дальше от настоящего, пытаясь воспроизвести мельчайшие детали и факты, которые он слышал от Драко и Гермионы. Он задумчиво открыл дверь, вошёл в ванную… и тут же подскочил от пронзительного женского визга.
— РОН!
Он вскинул голову, встречаясь взглядом с раскрасневшейся Пэнси, которая судорожно схватила полотенце с крючка и закрылась им от парня. Рон даже не до конца осознал, что она стояла в душе совершенно обнажённая, пока Пэнси не замоталась в полотенце. Выглядела она одновременно и растерянной, и разъярённой. Рон немедленно закрыл глаза руками, крайне смущённый.
— Прости, прости, прости! — пробормотал он.
— ТЕБЯ СТУЧАТЬСЯ НЕ УЧИЛИ? — прокричала Пэнси. Она повернулась к нему спиной, чтобы поправить полотенце и убедиться, что оно надёжно закрывает все стратегически важные участки тела и не вздумает съехать в самый неподходящий момент. — Ты серьёзно такой глупый?