— Я хотел принять душ. Я же не знал, что ты тут! — защищался он.
Пэнси что-то недовольно проворчала, и Рон убрал ладони от лица. Она была полностью завёрнута в полотенце, из-под которого выглядывали только её обнажённые голени и плечи, по которым с мокрых волос струйками стекала вода. Сами волосы были небрежно заправлены за уши.
— Ты вообще планируешь выйти отсюда? — саркастично осведомилась она.
— Ухожу-ухожу, не стоило так… — Рон замолчал, так и не закончив предложение, и пристально посмотрел на Пэнси.
— На что ты пялишься? — грубо спросила она, но уже с меньшим раздражением. Рон уставился не на её лицо или полотенце — он пристально рассматривал что-то на её правом плече. Его внимание привлекла неяркая отметина, похожая на шрам, который делал правое плечо не таким идеально гладким, как левое. Пэнси прекрасно знала, что именно Рон увидел, но она была искренне удивлена, что он заметил это так быстро. Поначалу она испугалась, что парень начнёт расспрашивать её о шраме, но в его взгляде читалось что-то большее, чем праздное любопытство.
— Что… — начал было он.
— Рон, что за крики у вас тут? — обеспокоенно спросил Гарри, появляясь на пороге ванной комнаты. Увидев Пэнси, замотанную в полотенце, он резко остановился и опустил взгляд. Она сильнее прижала к себе полотенце, хотя оно и так скрывало гораздо больше, чем некоторые её платья, но после вопроса Рона она чувствовала себя ещё более беззащитной.
Пэнси подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Роном, но он уже и сам смотрел в пол.
— Прости, — ещё раз пробормотал он и, развернувшись, вышел из ванной, потянув за собой Гарри.
*
Гарри растерянно наблюдал, как Рон оставил его у лестницы и молча поплёлся в свою комнату. Спускаясь по скрипучим ступенькам, Гарри думал о том, как друг смотрел на Пэнси, когда он застал их в ванной, и теперь был почти уверен, что невольно вмешался во что-то очень личное. Но и во взгляде Паркинсон читалось такое, чего Гарри никогда раньше за ней не замечал: она была напугана — гораздо сильнее, чем человек, которого случайно застали в душе. Но он даже у Рона ничего не мог спросить, ведь тот так поспешно скрылся у себя, и Гарри только тяжело вздохнул, понимая, что со всеми приготовлениями к завтрашней операции у него просто нет времени поговорить с другом по душам.
— Поттер.
Голос Драко прозвучал негромко, но Гарри вздрогнул от неожиданности и поднял голову, замечая Малфоя, который стоял у входа на кухню, прислонившись к дверной раме. Солнце давно взошло, и его яркие лучи пробивались сквозь полупрозрачные занавески, освещая поцарапанный пол и потёртые стены.
— Что-то случилось? — осведомился Гарри.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — отозвался Драко с заметной усталостью в голосе. Гарри почувствовал лёгкий укол беспокойства: а доживёт ли Малфой до завтрашнего вечера? Но, разумеется, он не стал высказывать своих опасений вслух. Драко вытащил из кармана аккуратно сложенный лист пергамента и протянул его Гарри.
— Что это?
— Хочу, чтобы ты прочитал это, если я не выберусь из поместья живым.
Гарри уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Драко тут же добавил:
— Мы оба знаем, что мои шансы весьма призрачны. Завтра многое будет зависеть от Пэнси — я даже на ногах с трудом держусь.
Гарри медленно кивнул и задумчиво покрутил пергамент в руках.
— Тебе не кажется, что лучше поговорить с Гермионой лично, чем передавать ей письмо?
— Оно не для Гермионы, — ответил Драко. — Просто Пэнси обязательно откроет его раньше времени, и ей не понравится то, что там написано. Между мной и Уизли слишком много… недопониманий, так что ты единственный, кому я могу доверить письмо и знать, что оно будет в сохранности, пока не придёт время.
— Хорошо, — кивнул Гарри, почти физически ощущая, как на плечи наваливается груз дополнительной ответственности. Он засунул письмо в задний карман джинсов и кивнул в ответ на благодарность Драко.
Гарри помедлил у подножия лестницы, наблюдая, как Малфой прошёл на кухню и занял место за обеденным столом. Свет, пробивавшийся свозь занавески, создавал причудливые тени, которые полосами ложились на лицо парня и чем-то отдалённо напоминали тюремную решётку. Драко пристально взглянул на него и пожал плечами.
— Что ты хочешь узнать?
Гарри и не предполагал, что его мысли настолько очевидны, но раз уж Малфой сам поднял эту тему, можно было хотя бы попытаться вытянуть из него больше информации.
— Я знаю, что ты не всё рассказал, — произнёс он, проходя на кухню и опускаясь на стул рядом с Драко. — Ты что-то скрываешь.
— Это не вопрос.
— Ладно, — пожал плечами Гарри. — Ты что-то скрываешь?
— Да, — спокойно признал Драко гораздо быстрее, чем можно было ожидать. — Но это не относится к проблеме и не имеет никакого отношения к завтрашней операции, так что знать об этом тебе совсем необязательно.
— Как скажешь, — отозвался Гарри, решив не продолжать расспросы: ответ его вполне устроил — по крайней мере, на время.
*
Кассиус пристально наблюдал за Гермионой, пока та доедала тост с сыром. Она была всё ещё прикована магией к стулу, но на время завтрака Кассиус снял заклинание с её рук и позволил выбрать что угодно с подноса, который по его приказу принесли домовики.
— Ты предупредил Лестрейнджа? — как бы невзначай поинтересовалась она, поборов волнение. Гермиона знала, что Драко собирается проникнуть в замок в один из ближайших дней, а с ним наверняка придут Пэнси и Элай. Она искренне надеялась, что Гарри и Рон вернутся в Нору к Джинни. В конце концов, Гарри ведь только хотел помочь друзьям, и теперь, когда Рон поправился и восстановил силы, у них не было нужды задерживаться. Это значительно упростило бы ситуацию: ей пришлось бы испытывать леденящий душу страх только за Драко, Пэнси и Элая.
— С чего бы? — вскинул бровь Кассиус в притворном изумлении, отправляя в рот кусочек яблока.
— Драко ведь попытается убить его… Потому что он думает, что смерть Лестрейнджа разрушит проклятие Адрии.
— Именно, — кивнул Кассиус с кривой ухмылкой. — И это может разрешиться двумя способами. Если Драко преуспеет в своём стремлении убить Лестрейнджа, я буду только рад избавиться от этого червя. Разумеется, начнётся суматоха, в которой ты, моя дорогая, случайно попадёшь под перекрёстный огонь. Может быть, под простое смертельное проклятие, или, например, в тебя попадёт парализующее заклинание, а потом ты умрёшь в Адском пламени.
Гермиона сглотнула тугой ком, подступивший к горлу, чувствуя, как кусочек тоста застрял где-то на полпути к желудку.
— И какой же второй вариант?
— Мой «папочка» выживет и убьёт Драко. В этом случае, Гермиона, убивать тебя не имеет смысла. Ведь ты же, в конце концов, выдающаяся волшебница. Если умрёт Драко, ты останешься жить. — Он сделал паузу, внимательно изучая выражение полнейшего ужаса на лице Гермионы. — Тогда выбор будет за тобой. Если захочешь жить, я просто тебя отпущу. Но, возможно, ты предпочтёшь последовать за своим любимым? В таком случае я с радостью исполню твоё желание.
Гермионе показалось, что заклинание, удерживавшее её на месте, сковало её крепче, хотя видимых изменений не произошло.
— Натали возненавидела бы тебя за то, каким монстром ты стал, — резко бросила она.
Движения Кассиуса были стремительными, и прежде чем Гермиона успела моргнуть, его палочка уже больно вжималась ей в шею.
— Не испытывай моё терпение, — прошипел он, и на краткий миг девушке показалось, что его глаза сверкнули красным. Она моргнула, но тёмные глаза вновь приняли свой прежний оттенок, и Гермиона списала всё на расшатанные нервы и игру света.
— Чего ты пытаешься добиться? — быстро спросила она. — В чём смысл?
Палочка не сместилась ни на миллиметр, но давление на кожу слегка ослабло. Кассиус пристально посмотрел Гермионе в глаза.
— Смысл в равновесии, — отчётливо произнёс он. — Наш мир держится на нём, и за каждую жизнь, которую отняли у меня, Драко потеряет столько же.