*
Последнее, что Драко почувствовал перед перемещением — лёгкое дуновение ветерка, и прежде чем он успел что-либо понять, Малфой материализовался на втором этаже. Он знал, что с навыками Гарри потребуется не больше минуты, чтобы обезоружить и связать Мальсибера на крыше, и для этого одного аврора было вполне достаточно. Драко пожалел, что не смог увидеть лицо этого болвана, когда он упал, но, к сожалению, сегодня в пруду водилась рыба покрупнее.
Из соседнего коридора послышался едва различимый шорох, Драко развернулся и вскинул палочку ровно в ту секунду, когда из-за поворота выскочили Пэнси и Рон.
— Ты напугал меня! — воскликнула девушка. — Я думала…
— Небольшие изменения в планах. Поттер разбирается с Мальсибером на Северной башне. Дрю больше не помешает, так что остаются только близнецы и Гектор.
— С Дрю всё оказалось проще, чем я ожидал, — довольно улыбнулся Рон. — Мы тоже пытались найти Баринджеров, но твой дом как чёртов лабиринт.
— В этом весь смысл, Уизли, — ответил Драко, слегка отвлёкшись от происходящего и изучая карту, которая вновь материализовалась на его предплечье. — Близнецы сейчас…
— Бросьте палочки.
Все трое одновременно развернулись, с удивлением обнаруживая перед собой Дрю Брескота, который появился из бокового коридора и теперь направлял палочку в центр их трио — прямо на Пэнси. Если парни и удивились тому, что Дрю сумел самостоятельно снять заклинание, то не подали вида. Их взгляды были прикованы к его тёмной фигуре, скрытой полумраком коридора. Он приблизился ещё на несколько шагов и взмахнул рукой, заставляя палочки Драко, Пэнси и Рона взмыть в воздух.
— Драко, Драко… — притворно вздохнул он. — Никогда не думал, что увижу тот день, когда ты встанешь на сторону грязнокровной шлюхи, совсем как Уизли. Не скучаешь по старым друзьям?
— Ты о третьесортных преступниках с интеллектом столовой ложки и обаянием опарыша? — Удивительно, как в такой ситуации Драко ещё сохранял способность звучать надменно. Верхняя губа Брескота дёрнулась от гнева. — Тогда, конечно, я скучаю по тебе постоянно, Дрю.
— Уизли, встань к стене и положи руки на затылок, — прорычал мужчина. — Давай! Или я… — Он угрожающе приблизился к Пэнси и схватил её за шиворот, приставив палочку к её щеке. — Или я покажу ей, что такое настоящая боль.
Взгляд Рона был наполнен ненавистью, но он нехотя шагнул к стене, на которую указал Дрю, и заложил руки за голову. Брескот взмахнул палочкой, произнеся «Инкарцеро», и тугие верёвки крепко связали запястья и щиколотки Рона.
— А теперь посмотри на меня.
Тёмно-голубые глаза Рона встретились с водянистыми глазами Дрю, в которых отражалось неприкрытое удовольствие. Несколько мгновений он просто смотрел на Рона, но затем его губы исказила омерзительная ухмылка, несмотря на огромный чёрный синяк, расплывшийся под глазом и заметную припухлость на скуле.
— Ещё никто не ударял меня. Ты крутой парень, да, Уизли? — Дрю смерил быстрым взглядом Драко и Пэнси и без всякого предупреждения с маниакальным наслаждением произнёс: — Круцио.
Единственным, что Драко удалось расслышать сквозь крик Рона, был визг, сорвавшийся с губ Пэнси, когда у неё на глазах ноги Рона подогнулись и он выгнулся на полу, корчась в страшных муках.
*
Ты любил меня, когда я считала мир холодным и неприветливым местом. Ты показал мне красоту, радость и простоту жизни, которых я не замечала раньше. Я люблю тебя и всегда буду любить. Иногда мы разрываемся между тем, кто мы есть на самом деле, и тем, кем хотели бы стать, но сколько бы мы ни пытались, невозможно убежать от себя. Ты лучший мужчина, и я надеюсь, что ты никогда не забудешь об этом — печать твоей семьи не имеет власти над тобой. Я никогда не забуду, что ты подарил мне.
Прощай.
С любовью,
Натали.
Но внимание Гермионы привлекли не слова в записке. Странный выбор стиля и в особенности выражение «печать твоей семьи» заставили её обратить внимание на верхнюю часть пергамента, где красовался герб семьи Малфоев, и его вид заставил всё внутри Гермионы сжаться от нехорошего предчувствия. За время, проведённое в поместье, она успела детально изучить герб Малфоев, который прочно впечатался в её память: змея, обвивающая букву «М» на фоне красивого орнамента. Но сейчас внутри герба добавилась почти незаметная надпись — настолько крохотная, что её легко было не заметить, если не знать, где именно искать.
Гермиона присмотрелась и различила написанные от руки цифры: 1213.
Она перечитала письмо столько раз, что теперь отдельные слова словно выпрыгивали с пергамента или наоборот сливались в одно большое чёрное пятно. Гермиона явно устала и испытывала огромный стресс, но даже она понимала, что это письмо доказывало ошибочность её теории.
Это было так очевидно.
В последние минуты жизни Натали заставили написать прощальное письмо Кассиусу — скорее всего, чтобы он смирился с версией о самоубийстве и не начал мстить за её смерть, но именно в записке Натали попыталась раскрыть личность своего убийцы. Когда она писала о «печати семьи», она имела в виду герб, изображённый в верхней части пергамента, давая последнюю подсказку. И почти сливающиеся с узором на гербе, цифры были едва различимы.
1213.
Гермиона снова начала делать то, что сделала уже несколько раз на протяжении последних минут — просто чтобы убедиться. Она стала мысленно повторять алфавит. Без буквы «ё», которая традиционно не использовалась в большинстве тайных шифров.
«…Л, М», — мысленно закончила она на середине, в очередной раз убедившись, что это были двенадцатая и тринадцатая буквы алфавита.
1213.
ЛМ.
Люциус Малфой.
Натали не успела бы придумать ничего чрезмерно сложного за то время, которое ей отвели, поэтому она выбрала самый простой способ зашифровать имя убийцы. Натали оставила последнюю подсказку, и это была она. Люциус Малфой убил Натали и её ребёнка, и, следуя извращённой логике Кассиуса, это оправдывало его смерть, заключение Нарциссы, убийство Адрии и смерть самой Гермионы.
К концу дня четыре жизни будут принесены в жертву. И всё же, для Кассиуса лишь две смерти шли в счёт восстановления баланса и завершения своего плана мести: жизнь Люциуса Малфоя и её собственная.
— Не имеет значения, сколько раз ты перечитаешь записку, — произнёс он. — Это ничего не изменит.
— Драко уже здесь? — перевела тему Гермиона, отодвигая от себя письмо.
— Расслабься, — ухмыльнулся Кассиус, делая глубокий вдох и прикрывая глаза, словно концентрируясь на чём-то. — Всему своё время. К тому же на твоём месте я бы сейчас не за него волновался.
Гермиона растерянно посмотрела на него, пытаясь понять, что Кассиус имеет в виду.
— Интересно, сколько круциатусов может выдержать кто-то вроде Рона Уизли?
*
Это было уже третье. Наконец Дрю убрал палочку и направил её на Пэнси, попутно ухмыльнувшись в сторону Драко, который затуманенным взглядом смотрел на скрюченное тело Рона. Его руки были вытянуты вдоль тела — по правому плечу стекала кровь, на лице застыло безжизненное измождённое выражение, но в глазах всё так же сверкала ненависть.
— Я знаю, о чём ты думаешь, Малфой, — начал Дрю. — Ты можешь трансгрессировать в поместье, но видишь ли, если ты только дёрнешься, я убью их обоих. Если не ошибаюсь, в эту самую минуту Картер как раз вырубает знаменитого Гарри Поттера. Ты же не думал, что мы отправим Мальсибера в одиночку?
— Как ты снял моё заклинание? — прошипела Пэнси, и в каждом её слове были слышны ненависть и презрение. Она не отводила взгляда от Рона, чья рука едва заметно дёрнулась.
— А вот это уже не твоё дело, Пэнси, — почти ласково произнёс Дрю, прижимаясь ближе и вдыхая запах её волос. Она брезгливо поморщилась и попыталась отпихнуть его от себя, но Брескот лишь крепче сжал её плечо. Драко сделал было шаг в их сторону, но Дрю предупреждающе надавил палочкой на шею Пэнси и покачал головой.