Прощай.
С любовью,
Натали.
— Оно предназначалось Драко, — медленно проговорила Гермиона, надеясь, что Кассиус наконец увидит реальное положение вещей. — Натали думала, что её убийца отправит письмо мужу, чтобы тот смирился с мыслью о самоубийстве. Давай, прочитай снова. Она пишет о чувствах, но это не страсть, это спокойная любовь, которую испытываешь к близкому человеку, к другу. Она ничего не пишет о жизни вместе, зато говорит о долге и о том, что мы не всегда властны над своими чувствами. Посмотри внимательно, Кассиус. Она ведь объясняет, почему выбрала тебя, она знала, что не сможет сказать этого ему лично. Натали пыталась закончить незавершённые дела перед смертью.
— Она сама оставила подсказку…
— Для Драко! И я уверена, что для него цифры «1213» значат что-то совсем иное, чем для тебя.
— Это невозможно, — пробормотал Кассиус.
— Ты никогда не хотел признать, что Драко был важной частью её жизни, и убедил себя, что последнее письмо она оставила для тебя, когда это так очевидно, что оно было написано для Драко.
— Она написала его для меня. — Но в тот раз голос Кассиуса звучал глухо и неуверенно. Сомнение чёрной змеёй заползло в сердце, всё сходилось, и слова Гермионы казались вполне логичными. — Она написала его для меня.
— Её убийца отправил письмо тебе, но Натали думала, что оно попадёт к Драко.
— Хватит, — прорычал Кассиус, невольно делая шаг к Гермионе. — ХВАТИТ! Глупая грязнок…
Он не договорил и выдернул палочку из кармана, хватая Гермиону за запястье, резко притянул её ближе и прижал конец палочки к шее девушки.
— Ты просто пытаешься действовать мне на нервы, — прошипел он. — Я любил Натали всем сердцем и отдал всё ради неё. Она была моей жизнью. Знаешь, каково это? Понимать, что есть человек, который может без заклинаний залезть тебе в грудную клетку и вырвать сердце? Вот что я чувствовал, когда узнал, что она умерла. Я любил её, и она любила меня.
— Я никогда не утверждала обратного.
— Не надо издеваться над моей болью, Гермиона. — Палочка ощутимее вдавилась в чувствительную кожу на шее. — Я был слишком великодушен к твоим выходкам и дурацким теориям, но в этот раз ты зашла слишком далеко.
— Ты не убьёшь меня, — уверенно сказала Гермиона без капли страха в голосе. — Потому что — как ты сам сказал — мы оба жертвы любопытства. И ты очень хочешь знать, что значит «1213» для Драко.
Глава 36. Всё дальше в ад. Часть 2.
Драко оставалось не больше двухсот футов до заветной двери в библиотеку, когда тело пронзила резкая боль. Ноги подогнулись и он, тяжело дыша, осел на пол. Драко выругался и достал из кармана серебряный пузырёк. Это была последняя доза антидота, и он надеялся, что не придётся использовать её так скоро.
Но пульсирующая головная боль и отваливающиеся конечности были не согласны.
Драко снял металлическую крышку и с большой неохотой одним глотком осушил последние капли зелья. На вкус оно было таким же, как и прежде: прохладная вязкая жидкость. Но в этот раз мысли Драко были заняты совсем другим. Над ним висело почти осязаемое предчувствие надвигающейся опасности: Гермиона угодила в ловушку, Рон был серьёзно ранен, Гарри попал в плен, а секрет Пэнси оказался раскрыт раньше, чем они хотели.
Облегчение после принятия антидота начало разливаться по венам, и весь пессимизм словно волной смыло из сознания. Гермиона сильная и смелая. Пэнси уже наверняка добралась до Гарри, а Рон восстанавливается в безопасном месте. Всё ещё оставалось возможным. Победа над Лестрейнджем и Кассиусом ещё была возможна.
— Круцио!
И так же быстро, как он возник, краткий миг оптимизма исчез. Вместо него сокрушительная волна боли ворвалась в тело Драко, как яд отравляя кровь. Тело вывернулось, пытаясь вырваться из плена проклятия, но оно уже разрывало каждую клетку тела на части. Затем последовала пауза, длившаяся короче мгновения, и боль переместилась в сердце, взрывая его на мелкие кусочки.
Бледно-серые глаза застлала пелена, сквозь которую Драко попытался разглядеть смутную фигуру человека, стоявшего в конце коридора и сжимавшего палочку в руке.
— Хочешь, чтобы дело довели до конца, — сказал Лестрейндж, приближаясь, — сделай его сам.
Это было последним, что Драко услышал, прежде чем его глаза сомкнулись и он потерял сознание.
*
Гермиона уже собиралась сесть, когда из коридора послышался крик. Воздух застрял в горле на вдохе, и она с трудом подавила возглас. Ожесточение на лице сменилось выражением совершеннейшего ужаса. Гермиона резко повернулась к Кассиусу, её лицо всё ещё оставалось раскрасневшимся от недавнего спора.
— Это был Драко, — уверенно заявила она. — Ты сказал, что он смог выбраться.
Кассиус не ответил, и она продолжила, с трудом сдерживая дрожь в голосе:
— Я ухожу отсюда, — твёрдо сказала она, подходя к первой двери, которая вела в главную часть библиотеки, когда Кассиус поймал её за запястье.
— Ты никуда не пойдёшь.
Свободная рука Гермионы инстинктивно дёрнулась к удерживавшей её ладони Кассиуса и даже успела оцарапать кожу, прежде чем он поймал и её тоже.
— Послушай, — произнесла она предупреждающим тоном. — Если Драко умрёт, ты никогда не узнаешь, что значит «1213» , ты никогда не узнаешь, кто убил Натали. Спаси его!
Хватка Кассиуса на её запястьях не ослабла, но в его взгляде что-то поменялось. Он явно обдумывал слова Гермионы, потому что, несмотря на то, что такой вариант был связан с определённым риском, он всё же представлялся вполне разумным. В её подозрениях было что-то пугающе правильное. Для Кассиуса убийство Натали Люциусом Малфоем было той историей, в которой все детали сходились и казались правильными, но собранные вместе представлялись не до конца логичными — в конце концов, Люциус превозносил всё, что олицетворяла собой Натали: чистоту крови, богатство, красоту. Кассиус мысленно вернулся в воспоминания о том дне, когда пробрался в Азкабан. Он не мог полагаться на легилименцию, ведь Люциус лично тренировал Драко в окклюменции, а, следовательно, его мыслям нельзя было доверять. В любом случае, пытка была лишь формальностью, Кассиус твёрдо уверился в виновности Люциуса сразу после того, как нашёл подсказку, оставленную Натали в предсмертной записке. Потребовалось как минимум пять Круциатусов, прежде чем Малфой сознался в её убийстве, но кто бы смог выдержать такое?
Кассиус воскресил в памяти разговор перед пыткой, отчётливо осознавая, что до применения проклятия Люциус ни словом, ни интонацией не выдал того, что именно он убил Натали. А под пыткой люди сознавались в гораздо более серьёзных преступлениях, и сейчас, впервые за долгое время, в сердце Кассиуса поселилось сомнение.
*
Гарри и Пэнси решили разделиться: Гарри отправился на поиски Драко, а Паркинсон — Рона. Поначалу это казалось прекрасной идеей, но теперь, когда огромный замок, казалось, поглощал её, Пэнси поняла, что план стоило продумать более детально. Наконец она добралась до коридора, где должна была находиться комната Рона. Гарри пришлось забрать единственную имевшуюся у них палочку, потому что она могла понадобиться Драко, но Пэнси была анимагом и могла сбежать без особых трудностей, в отличие от Рона, за которого она сейчас переживала больше остальных.
Ей пришлось наугад открыть несколько дверей, прежде чем она нашла ту, в которой, тяжело привалившись к стене, прямо на полу сидел Рон. Поначалу она посчитала, что он просто потерял сознание от долгих пыток, которые ему пришлось перенести, но, приблизившись, с зарождающимся чувством тревоги осознала, что его руки были связаны за спиной. Прежде чем она успела сделать хоть что-то, дверь в комнату закрылась с глухим хлопком, и из тени вышел Гектор, направляя палочку на Пэнси.
— Привет, красотка, — произнёс он, обнажая кривые зубы в оскале. — Давно не виделись.
Пэнси попятилась в сторону, пряча руки за спиной в надежде, что Гектор не сразу поймёт, что у неё нет палочки. Она продолжала отступать к двери, когда Пожиратель прицокнул языком и поднял палочку чуть выше.