Сейчас Гектор держал Пэнси за заднюю часть мантии и прижал палочку к её спине, заставляя ткань разойтись по швам с оглушающим треском. Разрез прошёл от поясницы до шеи, и Гектор раздвинул мантию и часть свитера, изучая своё творение.
В тот день, несколько лет назад, Лестрейндж оставил на спине Пэнси диагональный шрам, и вслед за ним Гектор закончил дело. Он вырезал второй диагональный шрам, завершив крест, который начинался на плечах и заканчивался чуть ниже талии.
И сейчас Пэнси чувствовала лишь стыд, почти физически ощущая ухмылку Гектора, пока он наслаждался видом её оголённой спины, изуродованной шрамом, оставленным несколько лет назад. О нём знал только Драко — по крайней мере, до тех пор, пока Рон не застал её случайно в душе и не заметил верхнюю часть шрама на плече.
— Думаю, в этот раз стоит обвести крест по кругу, — задумчиво произнёс Гектор, нарушая тишину. — Как ты считаешь?
— Просто отпусти Рона, — пробормотала она срывающимся голосом. — Пожалуйста.
— Я сдержу обещание, Пэнси, — заверил её Гектор. — Я не стану его убивать. И не волнуйся — тебя я тоже отпущу. В конце концов, какая от тебя польза, если ты мертва?
Пэнси закрыла глаза. Почему она могла найти в себе силы и смелость, чтобы бороться за жизнь Драко, за избавление Адрии, за возвращение Гермионы, но не могла сражаться за саму себя? Может, она, сама того не заметив, привыкла, что к ней всегда относились как к пешке — даже собственные родители в их погоне за расположением Тёмного лорда, и она так и не научилась ценить в себе человеческое достоинство и честь. Её тело всегда было лишь инструментом, чтобы обольстить Драко, Кассиуса, Матиаса, Картера, Дрю… и она привыкла относиться к себе точно так же.
Спереди тело Пэнси оставалось прикрыто одеждой, но её спина была полностью оголена, и она ощущала грубые пальцы Гектора, очерчивающие шрам. К горлу подступила тошнота. Она не могла смотреть, как он наслаждается её болью, но она также не находила в себе сил взглянуть на Рона. Ей было мерзко и стыдно, поэтому она сделала то же самое, что и в прошлый раз: закрыла глаза и вспомнила о Драко — единственном человеке, который её ценил. Но в этот раз вслед за мыслями о нём, сознание наполнилось воспоминаниями о Гарри, Роне, Элае — они все относились к ней с уважением и заботой, от которых Пэнси давно отвыкла.
— Эй! Отойди от неё!
Она распахнула глаза, упираясь взглядом в Рона, который пытался освободиться от пут, пока его взгляд судорожно перемещался с Пэнси на Гектора и обратно. Может, долгая пытка и ослабила его, но во взгляде читалась настоящая ненависть.
— Пэнси! Уходи отсюда!
— Заткнись, Уизли! — приказал Гектор, отстраняясь от неё и направляя палочку на Рона. Другая рука осталась на плече Пэнси. Заметив негодование Рона, Гектор ухмыльнулся. — Не нравится, когда я трогаю её?
Он провёл ладонью по оголённой спине, и Пэнси вздрогнула от его прикосновения, непроизвольно закрывая глаза, чтобы сдержать вновь подступившие слёзы.
— Прости, Рон, — прошептала она.
— Пэнси, пожалуйста! — умолял Рон. — Мне плевать, чем он тебе угрожал — ты же анимаг!
— Он убьёт тебя, — едва слышно произнесла Пэнси. — Мне жаль.
— Даже он тебя не спасёт, — прошипел Гектор ей на ухо, запуская ладони под её свитер.
— Убери от неё руки, ублюдок! — заорал Рон, напрягая каждую мышцу в теле, чтобы освободиться, но физическая сила не могла сравниться с силой связывающего заклинания. — Пэнси! Тебе не нужна защита от меня, от Драко или от кого-то ещё. Ты самая сильная девушка, которую я встречал. Не позволяй ему сделать это!
Прикосновение грубых пальцев Гектора, которое Пэнси пыталась игнорировать, вдруг стало намного реальнее.
— Он убьёт тебя, — прошептала она сквозь слёзы.
— Он всего лишь человек! Просто больной ублюдок. Ты сильнее него, Пэнси! Пожалуйста!
Но она не могла найти в себе силы, чтобы бороться с Гектором, когда на кону стояла жизнь Рона. Пэнси видела, как он безуспешно пытался освободиться от заклинания, слышала, как он пытался убедить её сбежать, но… она была тем, кем являлась. Тем, кем была всю жизнь.
Тем, кем навсегда останется.
И эта мысль словно задела больной нерв, всё внутри Пэнси опустилось. Она внезапно ясно увидела себя через десять лет: вечную жертву, сдающуюся от проявления силы и использующую всё те же оправдания. Она всегда будет лишь инструментом в чужих руках — просто вещью, которую передают из рук в руки.
Тем временем решимость Рона укрепилась, и он попытался пнуть Гектора, но расстояние между ними было слишком велико, и Пожиратель лишь ухмыльнулся, продолжая назло Рону водить ладонями по спине и груди Пэнси. Однако для неё вся ситуация будто приняла вполне реальные очертания, трансформируясь в одно чувство глубокого отвращения. Голос Рона словно пронзил невидимую оболочку, которую Пэнси создала для себя. Их взгляды пересеклись, Рон на мгновение замер и уже гораздо тише произнёс:
— Ничто, даже жизнь, не заслуживает того, чтобы потерять честь и самоуважение. Ты стоишь гораздо большего.
Только теперь реальность происходящего наконец обрушилась на Пэнси всем весом, принося с собой простое осознание: то, что она оправдывала как необходимость и отсутствие выбора, превратилось в тошнотворное чувство, скрутившее внутренности. Глаза наполнились яростью.
Одним резким движением Пэнси сбросила с себя руку Гектора, вырываясь из его хватки, он тут же направил палочку ей в лицо и прокричал заклинание, но она увернулась и ударила его ногой в живот. Нет, она не игрушка, которую можно передавать как трофей. Воспользовавшись замешательством Гектора, Пэнси зарядила ему кулаком в челюсть, сдирая кожу на костяшках пальцев о грубую щетину. Удар болезненным импульсом отдался в запястье, но она даже не обратила на это внимания, адреналин разливался по венам, подгоняемый криками Рона, которые звучали где-то на заднем фоне, но самое главное Пэнси уже узнала: он считал, что она стоит большего. Кто-то ещё верил, что она не будет безмолвной вещью до конца своей жизни. Пэнси вцепилась длинными ногтями в предплечье Гектора, до крови вгоняя их в податливую плоть, заставляя его выпустить палочку.
— Мелкая сучка! — заорал он, приходя в себя и набрасываясь на неё, но Пэнси отскочила в сторону, падая на живот и протягивая ладонь за палочкой, приземлившейся у ножки кровати. Пальцы Гектора мёртвой хваткой сомкнулись на шее, отрезая кровообращение, но Пэнси успела вывернуться так, чтобы направить палочку прямо ему в лицо.
— АВАДА КЕДАВРА! — закричала она, и яркая зелёная вспышка на мгновение ослепила её, заставив зажмуриться.
В комнате повисла оглушающая тишина, не считая тяжёлого дыхания — её и Рона. Когда Пэнси открыла глаза, безжизненное тело Гектора лежало на полу перед ней. Вся схватка заняла не больше двадцати секунд.
Пэнси сделала глубокий вдох, чувствуя, как каждая клеточка наполняется эмоциями, словно их поток прорвал плотину, строившуюся не один год. Она попыталась встать, но ноги не слушались, и Пэнси села на колени; слёзы застилали глаза. Со смертью Гектора заклинание, связывавшее Рона, распалось, и он бросился к Пэнси, на ходу снимая с себя мантию и накидывая ей на плечи, прикрывая оголённую спину, и обнял её, крепко прижимая к себе. Пэнси положила голову ему на плечо, бросив короткий взгляд на тело, распластанное посреди комнаты.
Гектор был мёртв.
И вместе с ним сгинули и призраки её прошлого.
*
Драко выругался, когда его швырнули в небольшую каменную камеру в подземелье замка. Жёсткий пол ударил по внутренностям, заставив Малфоя изогнуться от боли. Гермиону бросили вслед за ним, и она немедленно придвинулась к Драко, подхватывая его под плечи и помогая сесть.