— Вообще-то мы женаты всего неделю, — заметила она, по-детски надувшись, но не смогла не улыбнуться в ответ, когда Драко подвинул второй стул и уселся рядом с ней.
— Неужели?
— Да, и мне не нравится, что ты так поздно возвращаешься с работы.
— Ясно, — отозвался Драко и нахмурился, притворяясь крайне серьёзным. Он взял её ладонь в руки и поднёс к губам. — Прости.
Драко выпустил её ладонь и, склонившись ближе, поцеловал Натали в щёку, вдыхая цветочный аромат её духов.
— Прости.
Его губы коснулись её скулы, оставляя очередной поцелуй. Драко улыбнулся и отстранился.
— Прости.
— Наверно, я могла бы тебя простить, — с напускной задумчивостью произнесла Натали, перемещаясь к Драко на колени. Он окинул беглым взглядом то, над чем она работала за столом.
— Это свадебные колдографии? — спросил Драко, поднимая одну из них и возвращаясь воспоминаниями в прохладный зимний день. — Мы такая красивая пара.
— С этим не поспоришь, — засмеялась Натали. — Я уже несколько часов пытаюсь их разобрать, но, кажется, твои родители немного переборщили с указаниями для фотографа. У нас больше тысячи изображений. А в альбоме есть место только для десяти.
— Вот эта мне не нравится, — заметил Драко, вытаскивая одну из колдографий из ближайшей кучи. — Я тут бледный как вампир. А вот эта хорошая.
Натали взглянула на изображение, которое выбрал Драко. Это была колдография их первого поцелуя в новом статусе мужа и жены. Натали улыбнулась и забрала у него колдографию.
— Ну, если она получила одобрение Драко Малфоя, то точно отправляется в альбом.
Натали потянулась за пером на краю стола и, перевернув колдографию, написала что-то на обратной стороне. Драко с любопытством заглянул через её плечо.
Драко и Натали
1213
— Двенадцать тринадцать? — спросил Драко. — Что это такое?
Натали вскинула бровь.
— Дата нашей свадьбы. Боже, прошла всего неделя, а ты уже забыл. Тринадцатое декабря. Ничего не напоминает?
— Я знаю, когда у нас была свадьба, — отозвался Драко и вновь взглянул на обратную сторону колдографии. — Но кто так пишет? Во-первых, дату указывают до месяца, а не после. Но даже если три года в Америке так на тебя повлияли, можно было написать через черту или хотя бы сделать отступ.
— Там есть отступ! — возразила Натали.
— Я так не думаю, — усмехнулся Драко, протягивая ей изображение. — Выглядит так, будто ты написала «тысяча двести тринадцать». Полнейшая бессмыслица.
— Какой ты противный! — воскликнула Натали. — И что мне теперь делать с колдографией? Эти чернила не стираются.
— Это просто изображение, — пожал Драко плечами, забирая его у Натали и возвращая на стол. — И если мы можем перестать волноваться о картинках, я бы хотел заняться другими делами.
Он прижался губами к нежной коже на шее Натали.
— Определённо, — кивнула она, расплываясь в счастливой улыбке. — Ты ведь ещё не закончил извиняться за то, что задержался.
Драко коснулся пальцами подбородка Натали, поворачивая её лицо к себе и прижимаясь к её губам мягким поцелуем. В этот момент он чувствовал себя абсолютно счастливым. После всего, что произошло в его жизни, после всего через что ему пришлось пройти, Драко, пожалуй, впервые ощущал, что теперь началась спокойная жизнь, в которой нет места страданиям.
1213.
Это была первая колдография, на которой они официально связали свои судьбы.
Это было начало его новой жизни.
Начало его «долго и счастливо».
Глава 37. За стеклянными дверями. Часть 2.
— Ты уверена, что он не сдохнет? — спросил Кассиус, заглядывая Гермионе через плечо. Они наблюдали за Драко уже добрых десять минут, в течение которых только периодическое сокращение мышц рук или лица давали Гермионе хотя бы слабую надежду.
— Да, — холодно ответила она. — Но я не знаю, сможет ли он ответить на твой вопрос.
— Как долго он будет… функционировать?
Гермиона раздражённо поджала губы. Ей было тяжело видеть, как Драко балансирует на грани сознания, и без постоянных напоминаний Кассиуса о том, что восстановление будет временным.
— Несколько часов, если повезёт, — ответила она. — Но потом он умрёт, если мы не…
— Убьёте меня? — бесстрастно закончил Кассиус.
— Да.
Не было смысла отрицать очевидное.
— Но ведь он пока об этом не знает, верно? Ты не рассказала ему, что это я убил Адрию.
— Расскажу, — пообещала Гермиона. — И сделаю всё, чтобы…
— М… — неразборчиво простонал Драко. Его голос звучал так, словно кто-то прижал плотную ткань к его рту, чтобы заглушить голос, но когда Малфой попытался заговорить снова, можно было разобрать отдельные слова: — Что…
— Драко, — взволнованно произнесла Гермиона, вытирая ладонью пот с его лба. — Драко, всё хорошо.
Прежде чем он смог сказать ещё что-то, послышался резкий требовательный голос Кассиуса и его палочка упёрлась в грудь Малфоя.
— Двенадцать тринадцать, Драко, — спокойно произнёс он. — И это последний раз, когда я спрашиваю по-хорошему.
— Номер… — Драко поморщился от боли, но собрал последние силы и продолжил: — Тюремный номер.
— Что? — удивлённо переспросила Гермиона, в то время как Кассиус требовательнее вдавил конец палочки в грудь Драко.
— Это тюремный номер, — повторил тот. — Его дали Гектору. В Азкабане. Он сделал это. Он убил Натали.
Слова едва успели сорваться с губ Драко, когда Кассиус резко убрал палочку и, не удостоив ни Малфоя, ни Гермиону взглядом, поспешно направился к выходу.
— У вас есть около двенадцати минут, прежде чем вернётся Лестрейндж, — бросил он через плечо.
Вслед за ним решётка качнулась вперёд и назад, недовольно скрипя несмазанными петлями, словно напоминая выходящему запереть за собой замок. Но к тому времени, когда Гермиона подошла к двери и выглянула в коридор, Кассиус уже испарился. Она вернулась к Драко, который пусть и с трудом, но всё же смог принять сидячее положение — прямой показатель того, что антидот начал действовать в полную силу.
— Нам надо попасть в мою комнату, — пробормотал Малфой, тяжело дыша.
— Нет, нужно отвести тебя в госп… — начала было Гермиона, но Драко прижал палец к её израненным губам.
— Нам надо попасть в мою комнату, — повторил он, словно у него уже не хватало сил, чтобы придумать новую фразу. — Там колдография…
*
Единственной положительной стороной участившихся рецидивов было то, что Драко остро ощущал быстро уходящее время. Он почти физически чувствовал, как антидот распространяется по венам в отчаянной попытке не дать его сердцу остановиться. Малфой знал, что с каждым мгновением эффект антидота ослабевает, что его тело сдаётся перед болью. Это заставляло рационально использовать оставшееся время.
По прикидкам Драко, оставалось у него не больше двух часов.
Ему было интересно, откуда взялся антидот, учитывая то, что все свои запасы он давно использовал, но, следуя за Гермионой по коридорам поместья, понял, что это несущественно. Антидот уже некоторое время назад перестал быть спасением для здоровья, он просто позволял Драко передвигаться. И именно это ему сейчас и было нужно: надо было продолжать движение. Осталась всего пара часов, чтобы положить конец загадкам, окружавшим его жизнь.
Они добрались до спальни, которую Драко делил с Натали. Гермиона понятия не имела, что он задумал, но когда Драко без промедлений бросился к шкафу и достал семейный альбом с верхней полки, поняла, что не только видела его раньше, но и просматривала те же самые колдографии, которые Малфой перелистывал прямо сейчас.
Драко в спешке переворачивал страницы, пока не добрался до нужной колдографии. Она была такой же, какой он видел её в своём недавнем видении: Натали в свадебном платье прижималась к Драко, он обнимал её за талию, впервые целуя как свою жену.
Драко вытащил колдографию из пластикового держателя и перевернул, чувствуя, как сжимается всё внутри при виде надписи «1213», аккуратно выведенной на оборотной стороне изображения. Больше там не было ничего, кроме обрывочных воспоминаний о том дне, когда он подтрунивал над Натали, и целовал её, и чувствовал безграничное счастье. То, чего не ощущал уже давно. Но в то же время отсутствие дальнейших подсказок принесло с собой облегчение. Может, и не было никаких подсказок. Может, Натали действительно никто не убивал.